— Что-то задумал Федька… — Высказался вслух, хотя, честно говоря, в данный момент это волновало намного меньше, чем прерванный появлением деревенских следопытов процесс.
Посмотрел на Наташку. О-о-о-о-о… Ну, все ясно. Выражение лица у нее было такое, будто только что собственноручно убила человека. Или котенка. Котенка даже жальче. Ещё, как вариант, Родину предала. В образе Родины в данном случае выступает Федька.
Наташка явно сильно переживала о своей слабости и, наверное, раскаивалась в том, что позволила этой слабости взять верх над благоразумием.
Ну, блин, Федька… Мудак. Точно мудак. Нельзя было позже прийти? Хотя бы на полчасика. И бродил бы среди яблонь с видом великого заговорщика сколько угодно. Нет, именно в самый неподходящий момент явился. Говорю же… мудак. И сам в пролете, и людям не даёт нормально кайфануть.
— Федор, он… Просто можно его понять… Он не такой, не злой.
Ну, все. Залепетала. Федька «не такой». Она тоже «не такая». Все не такие. Один я, озабоченное животное, думаю только о потребностях тела. Блин, никогда этого не понимал. Зачем усложнять? Если два человека нравятся друг другу, если между ними есть влечение, почему обязательно надо этому всему придавать какую-то трагичность. Или романтическое оформление. Или просто из обычного, очень, между прочим, полезного для здоровья процесса делать нечто особое. Ну, да, Наташка явно для нас с Милославским гораздо интереснее кого-либо. Между мной и девчонкой несомненно происходит определенная химия. Иначе вот так, в саду, вряд ли мы бы накинулись друг на друга. И если что, я никого не заставлял насильно. С ее стороны тоже было желание. Причем, желание не маленькое. Так зачем все портить теперь?
Я потянулся к Наташке, планируя ее обнять. Это была ещё одна попытка с моей стороны, как минимум, наладить обломанную Федькой связь, сгладить ситуацию. Но Наташка резко отшатнулась. Смотрела на меня, будто я ей кусок дерьма на блюдечке предлагаю. Отвечаю.
— Жорик….Нам не надо было. Это…неправильно.
— С чего бы? Наше поведение нарушает уголовный кодекс… — Чуть не ляпнул Российский Федерации, по привычке, но вовремя исправился, — Уголовный кодекс РСФСР? Мы кого-то убили? Ограбили?
— Нет… Но … Федька… — Наташка замялась, пряча взгляд.
— Да срать мне на твоего Федьку! Почему меня вообще он должен волновать, я хрен пойму. И тебя тоже. Если уж на то пошло. Ты его любишь?
Мля-я-я… как меня передёргивает от этого слова, которому телочки придают слишком большое значение. Но в данном случае, в момент сложных переговоров с противоположной стороной, лучше использовать именно его. Тем более, ладно ещё с современной девочкой можно говорить открыто. Мол, нам хорошо? Отлично. Потрахались, разошлись. И то, далеко не с каждой. Далеко… У них, мне кажется, с детства стоит программа ожидания большой и чистой любви. Подгружают прямо в роддоме. Активируется в возрасте около пяти лет после просмотра первой сказки про Золушку. Или Белоснежку. Или другую принцессу. Не важно. Главное — суть.