— Ваш учитель и правда сейчас возглавляет Комиссию Составления Законов, а артефакт связи позволяет мне разговаривать даже со своим управляющим в Велье, что находится в Псковской губернии. Кстати, Василий Сергеевич, прежде, чем мы перейдём к более предметному разговору об артефактах, я должен задать вам нескромный вопрос — Вы сами умеете ими пользоваться? И если способны, то, на каком уровне?
— Свет и Движение легко даются, — отставил пустую тарелку стряпчий и промокнул полотенцем губы. — Да и пара перлов имеется. Пусть и слабенькие, но в случае необходимости и подсветить дорогу себе могу и воздушным кулаком какому-нибудь лиходею в лоб заеду. Москва, знаете ли, город неспокойный.
С этими словами собеседник развернул на пальцах правой руки два перстня, в каждый из которых было инкрустировано по крохотному перлу.
— Значит и артефакт связи вам будет несложно освоить, — заметил я. — Он как раз основан на ветвях Движения и Света. Доедайте и проедем в Лефортово в дом купчихи Минаевой, где я сформирую необходимые для связи перлы.
Рассчитавшись в трактире, мы погрузились в сани, любезно предоставленные мне Екатериной Матвеевной, и отправились к ней домой. По пути я поделился с Василием Сергеевичем некоторыми планами на приобретённые земли и к удивлению узнал, что по весне Яуза изрядно выходит из берегов. То что весеннее половодье нельзя отменить — это аксиома, но покупая участок я и знать не знал, что именно он затапливается больше всего после ледохода. Видимо этот фактор, наряду с большим количеством свободных земель, и не позволял баронессе Ренне на протяжении многих лет выгодно продать свои владения. Чувствую, что летом придётся вдоль своего берега поднимать стенку, чтобы не подвергать риску будущие строения.
В принципе, я не думаю, что в процессе берегоукрепления могут возникнуть какие-то проблемы. Нужно будет только по большой воде подогнать три-четыре баржи с песком, а когда Яуза обмелеет выстроить стенку из импровизированного стекла.
Долго я думал, где лучше провести встречу с Саввой Васильевичем и пришёл к выводу, что один из трактиров Рогожской Ямской слободы самый оптимальный вариант.
Во-первых, в ресторацию Морозова просто-напросто не пустят из-за статуса, который выдаёт его внешний вид, начиная от одежды и заканчивая бородатым лицом.
Ну, а во-вторых, Рогожская часть издревле была облюбована староверами и можно смело утверждать, что этот район Москвы является их вотчиной. Где ещё может чувствовать себя уверенно старообрядец, как не на территории своих единоверцев. К тому же, Морозов здесь хорошо известен, поскольку именно через Рогожскую заставу он приходил в первопрестольную со своим товаром и тут же сбывал большую его часть.