Вернувшись в узкий коридорчик, Бетамин написала настоятельную рекомендацию удвоить занятия Тесси, а также ее наказания, а вознаграждение давать от случая к случаю, чтобы она никогда не была уверена, что ее непременно похвалят даже за безупречно исполненный урок. Метод был жесток, и обычно Бетамин его избегала, но по какой-то причине он в удивительно короткий срок превращал в уступчивых дамани даже норовистых марат’дамани. И благодаря этому методу получались самые покорные дамани. Ей не нравилось ломать волю дамани, но Тесси нужно сломать для ай’дам, нужно, чтобы она позабыла прошлое. В конце концов, это для ее же пользы, и потом она сама будет рада.
Закончив инспекцию раньше Ринны, Бетамин подождала в коридоре у лестницы, пока спустится вторая сул’дам.
— Отнеси это Эссонде вместе со своей, — сказала она, сунув доску Ринне, едва та успела ступить на последнюю ступеньку.
Поручение Ринна приняла с той же покорностью, как и предыдущее распоряжение Бетамин, и заторопилась прочь, поглядывая на вторую доску, словно гадала, нет ли там страницы с докладом о ней. До Фалме она была совершенно другой женщиной.
Бетамин же, сходив за плащом, покинула дворец, собираясь вернуться в гостиницу, где ей приходилось делить кровать еще с двумя сул’дам, но туда она хотела зайти лишь для того, чтобы взять из денежного ящичка немного монет. Кроме инспекции, на сегодня у нее других заданий не было, и остатком дня она могла распорядиться по своему усмотрению. И в этот день Бетамин для разнообразия решила не искать дополнительных поручений, а посвятить вечер поискам сувениров. Например, приобрести нож, какие местные женщины носят на шее, если удастся найти хоть один без самоцветов на рукояти — их, похоже, так любят украшать! И обязательно что-нибудь из лакированных изделий; они здесь столь же хороши, как и в империи, и узоры на них такие… чужеземные. Делая же покупки, она успокоится. Ей нужно успокоиться.
Плиты мостовой на площади Мол Хара все еще влажно блестели после утреннего дождя, в воздухе витал приятный запах соли, напоминавший Бетамин о деревне у моря Л’Хай, где она родилась, хотя и приходилось кутаться в плащ из-за мороза. В Абунаи всегда было тепло, и ей так и не удалось привыкнуть к холодам, сколько она ни странствовала. Однако сейчас мысли о доме не приносили утешения. Бетамин шла по многолюдным улицам, столь напряженно размышляя о Ринне и Сите, что постоянно наталкивалась на людей и чуть не угодила под купеческий караван, покидавший город. Вопль возчика заставил ее вскинуться, и она еле успела отскочить в сторону. Фургон прогрохотал по мостовой, где шончанка стояла секунду назад, а размахивавшая кнутом женщина на нее даже не оглянулась. У этих чужеземцев нет никакого понятия об уважении к сул’дам.