Его ожидали в длинной комнате около конюшни, где располагались «краснорукие». Все были на ногах, за исключением Ванина, который валялся на постели, сложив руки на животе. Ванин любил повторять, что человек должен отдыхать, как только выпадет возможность. Впрочем, когда появился Мэт, он задрал ноги вверх и сел. Ванин беспокоился об Олвере не меньше остальных; если Мэт чего и опасался, то лишь как бы Ванин не научил мальчишку воровать коней и ловить в чужих угодьях фазанов. Семь пар глаз тут же уставились на Мэта.
— Риселле сказала, что Олвер надел красную куртку, — сообщил он. — Время от времени он раздаривает их, и любой мальчишка в хорошей красной куртке, который попадется вам на глаза, скорее всего, знает, где был недавно Олвер. Разойдемся в разные стороны. Сделайте круг, начиная от Мол Хара, и постарайтесь вернуться через час. Прежде чем отправляться снова, дождитесь остальных. Это чтобы, если кто-то найдет его, другие не продолжали искать до завтра. Все понятно?
«Краснорукие» кивнули.
Иногда это просто ошеломляло Мэта. Долговязый Том, седовласый и седоусый, который когда-то был любовником королевы, причем явно по собственному желанию, в отличие от самого Мэта, и даже больше чем любовником, если верить хоть половине его рассказов. Гарнан, с квадратной челюстью, с татуировкой на щеке, и не только там, который прослужил солдатом всю свою жизнь. Джуилин, с бамбуковым посохом и мечеломом у бедра, воображавший о себе не меньше какого-нибудь лорда, даже если идея носить меч самому пока не слишком привлекала его, и толстый грубоватый Ванин, по сравнению с которым Джуилин казался просто обходительным. Тощий Фергин и Гордеран, почти такой же широкоплечий, как Перрин, и Метвин, в чьем бледном лице типичного кайриэнца проглядывало что-то неистребимо мальчишеское, хотя он был старше Мэта. Некоторые пошли за Мэтом Коутоном, потому что считали его удачливым, потому что его удача могла помочь им уцелеть, если дело дойдет до мечей, а некоторые по причинам, которых он до конца не понимал, — но они пошли за ним. Однако даже Том редко позволял себе лишь слабый протест против его приказаний. Может, Ренейле еще очень повезло. Может, то, что Мэт — та’верен, не только снова и снова ввергало его в пучину треволнений и тревог. Внезапно его пронзило чувство… ответственности… за этих людей. Ощущение не слишком приятное и, безусловно, обременительное. Мэт Коутон и ответственность — ха! Когда это они шли рука об руку? Очень странное ощущение.
— Будьте осторожны и не хлопайте ушами, — сказал Мэт. — Вы знаете, что может случиться. Буря надвигается. — Интересно, почему у него вырвались эти слова? — Ну, пошли. Нечего терять время, пока светло.