Не произнеся ни слова, Найнив позволила довести себя до двери. Сопротивление привело бы лишь к тому, что ее вышвырнули бы вон, но отступаться от своего было выше ее сил. О Свет, она ненавидела сдаваться! Илэйн шагала рядом, всем своим видом выражая холодную решимость уйти отсюда и забыть о случившемся.
В маленькой прихожей Найнив решилась на еще одну попытку:
— Пожалуйста, Гарения, Беровин, если вы хоть что-нибудь знаете, скажите нам. Хоть намекните. Вы должны понимать, как это важно. Должны!
— По-настоящему слеп тот, кто зажмурил глаза и не хочет их открывать, — негромко промолвила Илэйн, явно что-то цитируя.
Беровин заколебалась, но не Гарения. Она наклонилась совсем близко к лицу Найнив:
— Ты считаешь нас идиотками, девушка? Вот что я тебе скажу. Будь моя воля, я бы отправила вас на ферму, что бы вы ни плели. Несколько месяцев под присмотром Алис, и вы научитесь держать язык за зубами и благодарить за помощь, даже если вам плюнут в лицо.
Найнив страстно захотелось врезать Гарении по носу — чтобы поднять кулак, не надо обращаться к саидар.
— Гарения! — резко сказала Беровин. — Извинись! Мы никого не удерживаем против воли, и ты знаешь это. Извинись немедленно!
И вот уж чудо из чудес! Женщина, очень близкая по своим способностям к Айз Седай, искоса взглянула на ту, которая была несравненно слабее ее, и залилась багрянцем смущения.
— Прошу прощения, — пробормотала Гарения, обращаясь к Найнив. — Иногда вспыльчивость овладевает мною и я говорю лишнее. Смиренно прошу прощения.
Она искоса взглянула на Беровин, которая кивнула, и не таясь с облегчением вздохнула.
Найнив все еще изумленно таращила глаза, когда ограждающий от Источника заслон вокруг них исчез, подруг вытолкнули на улицу и дверь с треском захлопнулась.
Родня
«Невероятно», — думала Реанне, наблюдая из окна за двумя странными девушками, которые двинулись по улице и затерялись среди торговцев, нищих и редких здесь паланкинов. Она вернулась в гостиную, как только девушек вывели. Реанне сомневалась, правильно ли поступила с ними, и сбивали с толку не только слова, которые они настойчиво повторяли вопреки всякому здравому смыслу.
— Они не потели, — прошептала Беровин у нее за спиной.
— Да?
Реанне могла сделать так, чтобы в Таразинском дворце о них узнали уже через час, — если бы не дала им слово. И если бы не боялась. Страх терзал ее душу, тот самый панический страх, который овладел ею после того, когда она, проходя испытание на принятую, первый раз вышла из-под серебряной арки. Реанне постаралась взять себя в руки — как поступала всегда, когда даже годы спустя этот страх оживал в ее душе; по правде говоря, она не осознавала, что страх, овладевающий ею снова и снова при каждом удобном случае, парализовал ее, лишая способности принимать решения. Реанне молилась, чтобы эти девушки отказались от своих безумных идей. Она молилась, чтобы, если они не сделают этого, их поймали где-нибудь подальше от Эбу Дар и они не проговорились о том, что с ними здесь произошло, а если бы и проговорились, то им не поверили бы. По-хорошему, нужно было полностью обезопасить себя; возможно, следовало поручить охранникам отвезти девушек подальше? Айз Седай, однако, не только почти всемогущи, но и безжалостны. Об этом она могла судить по собственному опыту.