Плюхнувшись в кресло, Перрин взял в руки первый попавшийся том в тисненном золотом кожаном переплете и раскрыл его наугад. Однако он не читал и даже не знал, что это за книга. Глубоко вздохнув, он отсеял все запахи, кроме исходивших от Фэйли. Разочарование, ревность и гнев заглушали слабый аромат цветочного мыла, но Перрин учуял и с жадностью вдохнул ее запах. Одно слово. Ему всего-то и нужно одно ее слово.
Послышался стук, и Сулин направилась к двери, поглядывая на Фэйли, Перрина и Лойала с таким видом, словно удивлялась, почему никто из них сам не откроет дверь. Увидев на пороге Добрэйна, она насмешливо ухмыльнулась — с тех пор как исчез Ранд, она частенько позволяла себе такие ухмылочки, — но потом сделала глубокий вздох и явно через силу придала своему лицу смиренное выражение. Она склонилась перед Добрэйном в реверансе так низко, словно он был самое меньшее королем, и застыла в этой позе, лицом в пол. При этом ее вдруг начала бить дрожь. Исходившую от Сулин волну гнева заглушил иной запах, который растворил даже беспокойство, — один в один походивший на тысячи заноз, тонких, как волосок, и острых, как иглы. Запах стыда Перрину случалось улавливать от нее и прежде, но он никогда еще не был столь силен. Сулин готова была умереть от стыда. Он учуял горькую сладость, которая исходит от женщин, когда те рыдают от переполняющих их чувств.
Добрэйн, само собой, не удостоил ее и взглядом. Вид у него был подавленный — он явно не танцевал, да и выпивкой от него совсем не пахло. Бритая на солдатский манер голова напудрена, глубоко сидящие глаза глядят мрачно. До сих пор Перрин встречался с этим человеком лишь единожды и отметил исходивший от него опасливый запах. То был не страх, а скорее осторожность — так мог чувствовать себя человек, пробирающийся сквозь густые заросли, полные ядовитых змей. Сегодня этот запах был раз в десять сильнее.
— Да пребудет с тобой благодать, лорд Айбара, — сказал Добрэйн, склонив голову. — Могу я поговорить с тобой с глазу на глаз?
Перрин отложил книгу и жестом предложил кайриэнцу занять кресло напротив:
— Да осияет вас Свет, лорд Добрэйн. — Если этому господину угодно разводить церемонии — пожалуйста. Он, Перрин, в грязь лицом не ударит. Однако все хорошо в меру. — У меня нет секретов от жены. И от Лойала тоже, он мой друг.
Неожиданно он почувствовал на себе пристальный взгляд Фэйли и едва не задохнулся от нахлынувшего запаха — подлинного ее запаха, — от Фэйли пахло любовью к нему, этот запах напомнил Перрину о ее самых нежных ласках, самых жарких поцелуях. Он подумал было отослать подальше Добрэйна, а заодно и Лойала с Сулин — раз уж у Фэйли такой запах, он непременно сумеет все уладить, — но незваный гость уже уселся в кресло.