Потоки Силы удерживали Логайна на коленях, но он будто не замечал этого.
— Хотите знать, что я думаю об амнистии ал’Тора, вот как? Я бы хотел быть с ним! Чтоб вам всем сгореть! Я сделал все, о чем вы просили! Испепели вас всех Свет!
— Успокойся, мастер Логайн, — сказала Эгвейн, удивляясь тому, как ровно звучит ее голос. — Даю слово, я и сама не причиню тебе вреда, и, насколько достанет моих сил, не позволю этого другим, если, конечно, ты не повернешь против нас. — (Гнев отхлынул, и лицо Логайна окаменело. Слушает ли он?) — Но Совет будет действовать согласно своему решению. Ты успокоился? — Он устало кивнул, и Эгвейн отпустила потоки. Не глядя на нее, Логайн осел на пол. — Насчет амнистии я поговорю с тобой в другой раз, — произнесла Эгвейн. — Через пару деньков, когда ты соберешься с мыслями.
Логайн снова кивнул, так и не посмотрев в ее сторону.
Эгвейн вынырнула из палатки в сумерки, и два карауливших вход Стража почтительно ей поклонились. Хорошо, что хоть Гайдинам нет дела до того, что ей всего восемнадцать лет, что принятая стала Айз Седай лишь потому, что ее возвели на Престол Амерлин. Для Стражей Айз Седай есть Айз Седай, и Амерлин есть Амерлин. Тем не менее Эгвейн позволила себе с облегчением вздохнуть, лишь отойдя от них подальше, чтобы те не услышали.
Лагерь был велик — палатки для сотен Айз Седай, не считая Стражей, принятых, послушниц и слуг вместе с многочисленными фургонами и возами занимали значительное пространство. В воздухе висел стойкий запах стряпни. Вокруг палаток светились лагерные костры солдат Гарета Брина — в большинстве своем они спали вповалку на земле, без шатров. Стан так называемого Отряда Красной руки находился милях в десяти к югу. Они прошли уже более двухсот миль, и за все это время Талманес ни разу не допустил изменения этого расстояния более чем на милю в ту или другую сторону. План, предложенный Суан и Лиане, осуществлялся успешно.
За шестнадцать дней, прошедших со времени выхода из Салидара, войско Гарета Брина заметно выросло. Две, по всей видимости, отнюдь не дружественные одна другой армии, двигавшиеся через Алтару на север, не могли не привлечь внимания, и многие местные вельможи со своими отрядами примыкали к тому, кто казался сильнее. Едва ли эти лорды и леди принесли бы присягу, знай они, что никакой схватки с принявшими Дракона на земле Алтары не предстоит, а войско Эгвейн движется к Тар Валону. Поняв это, многие предпочли бы пуститься наутек, но они принесли клятвы верности перед лицом Амерлин, перед Айз Седай, называющими себя Советом Башни, и в присутствии сотен Айз Седай — такими вещами не шутят. Все они понимали, что теперь их судьбы связаны с судьбой Эгвейн: окажись ее голова насаженной на пику — и им не стоит рассчитывать на снисходительность Элайды. Эти люди угодили в ловушку, тем не менее Эгвейн могла не сомневаться в их верности — лучшим способом сохранить головы для них было возвести ее на Престол Амерлин в Тар Валоне.