Водоворотами взвился у ног Ранда туман, когда он крутанулся на голос, меч сам оказался в руках, клинок, клейменный цаплей, поднят вверх перед собой. Внутри вспух пузырь пустоты; впервые Ранд едва замечал нечистый свет саидин.
Сквозь туман приближалась призрачная фигура, шагавшая опираясь на высокий посох. Позади нее, словно эта теневая тень была безгранична, туман потемнел и стал чернее ночи. По спине Ранда забегали мурашки. Фигура подошла ближе, обретя наконец обличье мужчины, одетого в черное, в черных перчатках, лицо закрывала черная шелковая маска, и тень надвинулась вместе с ним. Посох тоже был черен, будто обугленное дерево, но гладок и блестящ, как вода в лунном сиянии. На мгновение прорези маски запламенели, будто за ними были не глаза, а огни, но Ранд не нуждался в подобной подсказке, чтобы понять, кто это.
— Ба’алзамон, — прошептал он. — Это сон. Точно, сон. Я уснул и…
Смех Ба’алзамона прозвучал ревом открытой топки:
— Всегда ты стараешься отрицать то, что есть, Льюс Тэрин. Если я протяну руку, то смогу коснуться тебя, Убийца Родичей. Я всегда могу коснуться тебя. Всегда и везде.
— Я не Дракон! Мое имя — Ранд ал’… — Ранд изо всех сил сцепил зубы, обрывая себя.
— О, мне известно имя, которое ты, Льюс Тэрин, нынче используешь. Мне известны все имена, что ты носил эпоху за эпохой, задолго до того, как ты стал Убийцей Родичей. — Голос Ба’алзамона начал усиливаться, нарастать; иногда пламенники его глаз вспыхивали столь ярко, что Ранд видел их в прорезях шелковой маски, видел их будто безграничными, бездонными океанами огня. — Я знаю тебя, знаю твое происхождение и родословную, вплоть до первой искры жизни, что некогда была, до самого Изначального Мига. Тебе никогда от меня не скрыться. Никогда! Мы связаны вместе накрепко, спаяны друг с другом, мы — как две стороны одной монеты. Обычный человек может спрятаться в изгибе Узора, но та’верен выделяется сразу, будто сигнальный огонь на холме, и ты — ты — выделяешься так, будто в небе сияют десять тысяч стрел, указуя на тебя! Ты — мой, и моя рука всегда достанет тебя!
— Отец Лжи! — выдавил из себя Ранд. Несмотря на пустоту, язык намертво прикипел к нёбу. «Свет, пожалуйста, пусть это будет сон». Мысль на излете скользнула по границе ничто. «Пусть даже это будет один из тех снов, что не сон. Не может же он по-настоящему стоять передо мной. Темный замурован в Шайол Гул, заключен туда Создателем в миг Творения…» Слишком много он знал правды, чтобы убедить себя этими словами. — Верно тебя прозвали! Если б ты мог просто забрать меня, то чего медлишь? Потому что не можешь. Я иду в Свете, и ты не можешь коснуться меня!