Вдруг голос Лойала вознесся до высшей точки — почти благодарственный гимн, так все прозвучало, — и песнь кончилась, затихая, как замирает легкий ветерок.
— Чтоб мне сгореть! — прошептал Хурин. Он выглядел ошеломленным. — Чтоб мне сгореть, никогда не слыхал ничего похожего… Чтоб мне сгореть…
В руках Лойал держал гладкий и ровный посох высотой в свой рост и толщиной с руку Ранда. Там, где этот сук раньше отходил от ствола гигантского метельника, проклюнулся черенок новой поросли.
Ранд сделал глубокий вдох. «Всегда что-то новое, всегда что-то такое, чего я не ожидаю, и порой совсем не ужасное».
Ранд смотрел, как Лойал влезал в седло, укладывал посох впереди себя поперек седла, и гадал, зачем этот посох вообще понадобился огиру, они же верхом. Затем он по-иному поглядел на этот толстый стержень — не такой большой по сравнению с огиром, увидел, как его держит Лойал.
— Боевой посох, — заметил Ранд удивленно. — Лойал, я не знал, что огиры носят оружие.
— Обычно не носим, — ответил огир отрывисто, почти грубо. — Обычно. Цена всегда была чересчур высока. — Он взвесил в руке громадный боевой посох и с отвращением сморщил широкий нос. — Несомненно, старейшина Хаман сказал бы, что я приделываю к своему топору длинное топорище, но, Ранд, я не то чтобы поспешен или безрассуден. Само это место… — Он скривился, уши дернулись.
— Скоро мы отсюда выберемся, — сказал Ранд, стараясь говорить поубедительнее.
Лойал продолжал, будто и не слыша его:
— Все… связано, Ранд. Живет это или нет, думает или нет, все, что существует , складывается воедино. Дерево не думает, но оно — часть целого, а у целого есть… есть свое чувство, настроение. Я не могу объяснить иначе… Как объяснить, что значит быть счастливым, но… Ранд, эта местность радовалась тому, что было сделано оружие. Радовалась!
— Да осияет нас Свет, — нервно пробормотал Хурин, — и да защитит длань Создателя. Пусть мы и идем в последнее объятие матери, да озарит Свет наш путь.
Он продолжал повторять катехизис, словно тот обладал магической силой и мог защитить его.
Ранд справился с порывом оглянуться вокруг. И не стал глядеть вверх. Окажись на небе в этот миг одна из тех дымных полос — и моральный дух отряда будет подорван совершенно.
— Нам тут ничто не угрожает, — твердо заявил Ранд. — Мы будем начеку, и ничего не случится.
Он произнес это столь уверенно, что ему захотелось посмеяться над собой. Он вообще не был ни в чем уверен. Но, наблюдая за остальными: увенчанные кисточками уши Лойала поникли, Хурин упорно старался ни на что не смотреть, — Ранд понял: один из троих должен хотя бы выглядеть уверенным, не то страх и неопределенность сломят их волю и единство. «Колесо плетет, как желает Колесо». Он с усилием избавился от этой мысли, выдавил ее из себя. «Нечего приплетать сюда Колесо. И та’верен тоже, и Айз Седай, и Дракона. Нужно выбраться отсюда, просто выбраться, вот и все».