Перрин шагал у головы Белы, гадая, найдут ли они что-нибудь поесть сегодня вечером, когда почуял запах. Тут же, мотнув головой, раздула ноздри кобыла. Прежде чем лошадь успела заржать, он схватил ее под уздцы.
— Это дым, — взволнованно произнесла Эгвейн. Она вся подалась вперед, сделала глубокий вдох. — Костер для стряпни. Кто-то готовит ужин. Кролика жарит.
— Может быть, — осмотрительно сказал Перрин, и ее радостная улыбка увяла. На смену праще у парня в руках появился хищный полумесяц боевого топора. Пальцы Перрина то и дело поудобнее перехватывали толстую рукоять. В его руках — оружие, но ни тренировки тайком позади кузни, ни обучение Лана не подготовили юношу по-настоящему к тому, чтобы пустить его в дело. Даже бой у Шадар Логота слишком смутно сохранился в памяти, чтобы придать юноше уверенности. Да и с той пустотой, о которой толковали Ранд и Лан, ему никогда не удавалось сладить.
Лучи солнца наискось расчерчивали деревья позади них, и лес стоял неподвижной стеной пятнистых теней. Слабый запах горящего дерева плыл вокруг путников, в нем чувствовался едва уловимый аромат жарящегося мяса. «Может, это и кролик», — мелькнула у Перрина мысль, и в желудке у него заурчало. «А может оказаться и кое-что другое», — напомнил себе юноша. Он глянул на Эгвейн; она наблюдала за ним. Быть предводителем — значит нести ответственность.
— Жди здесь, — тихо сказал Перрин. Девушка нахмурилась, но, когда она попыталась открыть рот, он оборвал ее: — И тихо тут! Мы же не знаем, кто это.
Она кивнула. Неохотно, но кивнула. Перрину вдруг стало интересно, почему такой тон не срабатывал, когда он пытался заставить ее ехать верхом вместо него. Глубоко вздохнув, юноша двинулся к источнику дыма.
Перрин не проводил так много времени в лесах вокруг Эмондова Луга, как Ранд или Мэт, но на кроликов охотиться ему доводилось, и не так уж редко. Он крался от дерева к дереву, под ногами у него не хрустнула ни единая веточка. Прошло совсем немного времени, и юноша уже выглядывал из-за ствола высокого дуба, чьи раскидистые ветви по-змеиному изгибались к земле, а потом устремлялись вверх. Рядом с собой Перрин увидел лагерную стоянку: небольшой костерок, а неподалеку от него, прислонившись спиной к толстой ветке дуба, сидел худощавый, дочерна загорелый мужчина.
На троллока, по крайней мере, он не походил, но был самым необычным человеком, которого Перрин когда-либо видел. Все дело заключалось в том, что вся одежда незнакомца была сшита из звериных шкур, даже обувь и чудная круглая плоская сверху шапочка у него на макушке. Плащ представлял собой лоскутное одеяло из кроличьих и беличьих шкурок, а штаны, похоже, были пошиты из шкуры длинношерстного козла буро-белого окраса. Его седеющие каштановые волосы, прихваченные сзади у шеи шнурком, свисали до пояса. Густая борода веером закрывала половину груди. Длинный нож, больше напоминающий меч, висел на поясе, а под рукой у него, опираясь на ветку, стояли колчан и лук.