Анна аккуратно положила руку на левую грудь и почувствовала, как ее сердце забилось быстрее. Так случалось каждый раз, когда она думала о своём будущем муже.
— Доброе утро, золотце, — раздалось сзади, и Анна увидела, что в столовую вошла их гостья. Вошла уверенно и властно.
Анна не могла избавиться от ощущения, что ей не хватает королевской мантии. А этот высоко вздернутый подбородок мог бы относиться к особе королевских кровей. За ней вприпрыжку забежала Авдотья, испуганно посмотрела на Анну, и пропищала.
— Я не могу с ней справиться!
Анна улыбнулась, и молча махнула рукой, отправляя Авдотью вон. Та, со вздохом облегчения, тут же испарилась. Женщина молча подошла к кофейному аппарату, и принялась делать себе кофе.
Анна наблюдала за ней со спины, и даже так были видны изменения. Она перестала горбиться, стояла сейчас ровно и, кажется, что-то тихонько напевала. Сделав кофе, она уселась напротив, и внимательно посмотрела Анне в глаза, мило улыбаясь.
Анна не сдержалась, и встряхнула головой: раз, второй… Да нет, не может быть!
— Ваше Императорское Величество? — с дрожью в голосе произнесла девушка.
— Да, к счастью или сожалению, этого уже не утаить, — широко улыбнулась женщина.
Анна тут же спрыгнула со стула, и присела в глубоком поклоне.
— Простите, Ваше Императорское Величество!
— За что, золотце? — улыбнулась Императрица Российская. — За что ты извиняешься? Садись обратно на место, чай остынет.
У Анны сердце замерло в груди, и она никак не посмела исполнить волю самой влиятельной женщины в Империи.
— Давай-давай, смелее, — подбодрила её Императрица. — Не заставляй думать о тебе хуже, чем мне кажется. Всё это раболепие не для тебя.
Анну, как ушатом холодной воды, окатили. Воспитание — воспитанием, но у неё же есть Саша, который не признавал авторитетов, а тут сама Императрица говорит действовать смелее.
Она осторожно уселась на стул, и посмотрела в глаза, в такие молодые глаза, в которых бушевало яростное пламя. Да, теперь уже можно было узнать в этой, всё ещё с виду потрепанной жизнью женщине, Императрицу. Этот взгляд нельзя было спутать ни с кем. Да и внешне она изменилась. Изменились даже черты лица. В волосах мгновенно исчезла седина, и сейчас они отсвечивали ярким каштановым глянцем, как и должно быть у выздоравливающей Одарённой.
— Сюрприз! — улыбнулась Императрица. — Только вот что, золотце, — она убрала улыбку с лица. — Никто не должен знать, что я здесь. Повторяю — абсолютно никто!
— Да-да, конечно, Ваше Императорское Величество.
— Вот и хорошо, — она снова улыбнулась. — А ещё мне просто необходимо поговорить с твоим мужчиной. Где он, кстати?