Саваж одна знала, что на самом деле Борк Данте — мой друг с Земли. А ещё она слышала его признание о том, что именно он загрузил мои данные в программу «Параллель» и принёс ту фотографию с моими родителями, которую потом передал Зевсу.
Саваж никому об этом не сказала, хотя должна была сразу же доложить комиссару. Но нет. Она нарушила правила. Возможно, впервые за всё время учёбы в школе «Генетрон-Инжиниринг».
Я тоже нарушил правила, потому что никому так и не признался, что моя память полностью восстановилась. Ни директору, ни учителю Зевсу — вообще никому.
Но услышав, что Данте наконец очнулся, я выдохнул от облегчения и поспешил в сторону медблока № 2, стараясь не слишком торопиться на людях.
Две недели врачи-эксперты боролись за жизнь Данте — уж слишком его переломало в Малыше во время взрыва портала и падения с высоты. Я ежедневно, по нескольку раз, навещал его в палате. Как только появлялась свободная минута, то сразу шёл к нему.
И не только к нему.
В двух других палатах, дальше по коридору, лежали Роу и Эббе.
И если Эббе уверенно шёл на поправку, то Роу до сих пор находилась в искусственной коме и в ложе интенсивной регенерации.
Меня и Орфео пускали к ней не чаще раза в три дня, поэтому каждое посещение мы проводили с Роу как можно дольше. При этом я испытывал сверлящее чувство вины, растущее с каждым днём.
Возможно, если бы я тогда не вынудил Роу скоординировать миссию прямо во время боя, то она была бы сейчас в порядке, а не лежала в цилиндре регенерации вот так — как в стеклянном гробу.
Сегодня меня бы к ней тоже не пустили, поэтому я сразу же отправился к Данте.
Его переместили из ложа регенерации на обычную кровать, и это был хороший знак.
— О, а вот и гуманоид, — хрипло произнёс Данте, как только увидел меня на пороге, и даже слабо улыбнулся. — Если ты живой, лохматый и в пижаме, то значит, наши победили.
Не знаю, задавал ли он вопрос или констатировал факт, но я ему ответил:
— Конечно, наши победили.
Мне не хотелось говорить ему, что портал уничтожен, и мы отрезаны от Земли и других людей, что никакого первого этапа переселения не будет, а уж тем более второго.
Что теперь мы остались одни.
Один на один с враждебным миром и злыми аборигенами, которых люди упорно и высокомерно настраивали против себя все эти годы колонизации.
Но я всё равно рассказал ему всё, что случилось, а он слушал, бледный, слабый, но всё такой же циничный, порой вставлял желчные реплики или усмехался.
— Значит, Землю мы спасли, а сами оказались в полной заднице, так?
Его вопрос не требовал ответа. Тут всё было очевидным: да, мы оказались в полной заднице, и надо срочно искать из неё выход.