Полотно шоссе плавно ложилось под колеса нашего автомобиля, мы с баронессой дружно сидели на заднем сиденьи, а Саша, ведя машину, озвучивал входящие данные:
— Граф Евтушенко Николай Викторович. Сорок три года. Разведен, условно вдовец. Имеет сына четырех лет, мальчик проживает вместе с ним. Супруга покончила с собой после позорного развода. Изменила графу, два года назад была застукана на горячем. Точнее на любовнике. В процессе размолвки любовник был убит, граф тяжело ранен. На текущий день Николай Викторович частично парализован, вбухал тьму денег на лечение и реабилитацию, но особого результата это не дало. В итоге наш граф практически банкрот и это с учетом того, что две трети его земель занимает довольно непростая аномалия класса С. Увы, у него нет денег даже на то, чтобы содержать слуг родового особняка — всё уходит на охрану поста.
— Ну и зачем тебе такой муж? — фыркнула тетушка Роза, поглядывая на меня с отчетливым скептицизмом.
— Он граф, — привела главный аргумент.
— Он нищий инвалид, — пренебрежительно фыркнула баронесса.
— Но при этом граф, — повторила с улыбкой. — Как мужчина он меня не интересует, а деньги мы зарабатывать умеем. Мне нужен его титул, а остальное у нас самих есть.
— Мужчина не только титулом умеет быть полезен, — сварливо заметила баронесса.
— Я знаю, — улыбнулась. — Но нам надо быстро и с гарантией.
— Ну, если в этом всё дело…
Задумавшись, Розамунда Людвиговна попросила показать ей фотографию графа и была приятно впечатлена его статью и в целом породистым лицом.
— Эх, где мои шестнадцать лет… — шутливо улыбнулась она, подмигивая мне. — Одобряю. А то, что болен, не беда. Любовь и забота и не таких с того света вытаскивали. Знаю я один эликсирчик…
— Тетушка, — хохотнул Саша с переднего сидения, — коньяк — не панацея всему.
— Но очень даже недурственный компаньон всему остальному, — легко парировала баронесса и, подмигнув мне, лихо приложилась к серебряной фляжечке, которую выудила из ридикюля.
Хах! Что-то мне подсказывает, эти смотрины будут выдающимися!
Городок Карабаново, куда мы прибыли в районе одиннадцати утра, представлял из себя довольно удручающее зрелище. Буквально три улицы вдоль и две поперек, захудалая школа и посредственный магазин (даже не супермаркет!), а ещё графской особняк, стоящий чуть в отдалении. Помимо этого — семиметровая стена буквально в пяти метрах от последнего дома, огораживающая аномалию. И атмосфера общего уныния, витающая в воздухе.
Высота стены была такой неспроста. Из-за того, что в аномалии обитали не только агрессивные ползающие и прыгающие твари, но и летающие, именно семь метров считалось минимальной оптимальной высотой для таких мест. Понятно, что оголодавшие стервятлы могут и выше подняться, чтобы преодолеть барьер, но обычно такого не случалось — обитающие внутри аномалий твари крайне редко вылетали за туман, предпочитая охотиться внутри.