Мне, кстати, предлагали в качестве места проведения концерта и Екатеринаплатц в том числе. И соблазн использовать этот вариант был велик, но Жандарменмаркт оказался более подходящим и выгодным в плане геометрии и акустики. Он, по крайней мере, симметричен. Ну, насколько это вообще возможно. Да и с местом расположения сцены мудрить не надо, так же как с перекрытием движения транспорта.
Площадь, весна, гитара, голос… Настроение, как у того волка: «Щас спою!». Правда, до следующей стадии, которая: «Вот теперь точно спою!» ещё не дошло, но всё ближе и ближе к тому подбирается.
Песня, по крайней мере, в голове, уже звучит во всю: быстрая, яркая, хулиганская. И голосок такой, с характерными подвываниями.
И, кстати, про голос: я могу эти подвывания потянуть! Мне это вполне по силам. За прошедшие месяцы занятий вокалом, я экспериментально дошёл до пугающей меня самого истины: у моего здешнего горла нет пределов! Нет того звучания или тембра, которые я не смог бы осилить, если очень постараюсь. И фальцет, и бас, и баритон, и тенор… да, при большом желании, я даже женские контральто, меццо-сопрано и сопрано изобразить могу! Да что там! Один раз, на спор с самим собой я партию Плава Лагуны, оперной дивы из «Пятого Элемента» выдал! Сам охренел, но выдал!
Голос сорвал, правда, в самом конце, но это уже привычное было происшествие. Сколько их таких уже было, пока я экспериментировал со своими возможностями, искал свои пределы. Я уж и не считаю даже. Вообще, не считаю это сколько-нибудь значимым происшествием, даже не неприятностью. Так — рабочий момент, не более.
Ну, а как иначе-то? После того, как я научился собирать своё тело обратно из мелко протёртого фарша, восстановить всего лишь голосовые связки (хотя, по правильному, они не «связками», а «складками» называются, что им анатомически больше подходит, так как они действительно — именно складки, к связкам не имеют никакого отношения) — вообще не проблема. Горло прочистил, кхыкнул, и всё — оно снова готово к свершениям. Глупо, имея такое потрясающее преимущество, им не пользоваться и не пытаться раздвинуть границ возможного для себя.
Вот я их и двигал. И, честно говоря, сам балдел от этого в процессе! Ведь, петь — приятно! А петь, когда у тебя это ещё и получается — вовсе сравнимо, наверное, лишь с наркотическим кайфом (хотя, это только теоретическое предположения, ведь на практике, я к наркотикам ни в одной своей жизни не прикасался).
Так что, я теперь и Тиля Линдемана потянуть могу, и Витаса, и даже Монсеррат Кабалье, брезгливо перешагивая через «Профессора Лебединского» и Баскова.