Найти нас, можно было и не пытаться — все последние дни перед своим исчезновением мы водили наших топтунов по специально снятым для этого квартирам в центре города и домам на его окраине. Я надеюсь, хозяева этих жилых помещений получили свои мгновения непередаваемых ощущений от общения с представителями власти, а самим полицейским, по крайней мере, было в очередной раз нескучно.
Глава 17.
Дальнейшее развитие войны с Финляндией мы наблюдали по шведским газетам. Надо сказать, что далеко не все представители дипломатических посольств и прессы воспользовались гуманным предложением Советского Союза и уехали из атакованной страны. Вообще никто не уехал. Как в партере в театре сидели до самого последнего момента. За что и поплатились.
Пространное заявление советского правительства первого октября это только подтверждало. Цитировать его, смысла никакого нет, но в целом оно звучало приблизительно так: «кто не спрятался, мы не виноваты».
В ночь со второго на третье октября Хельсинки был подвергнут второму массированному налёту. В этот раз город бомбили и жгли всерьёз по схеме «на кого бог пошлёт». Отсутствие у обороняющихся финских войск ночных истребителей и сколько-либо серьёзной зенитной артиллерии только усугубляло ситуацию. Самолёты заходили на город с моря, высыпали свой страшный груз и так же спокойно и величественно удалялись.
Наутро в столице начались истерическая паника и повальное бегство. Первыми рванули из города представители дипломатических посольств, зарубежные репортёры и представители иностранного бизнеса, а затем паника распространилась и на многих богатых людей города. У всех неожиданно появились дела в Норвегии, Швеции или в самом крайнем случае в финской глубинке. Самое главное подальше от столицы.
Наблюдали мы за всеми этими судорожными телодвижениями финской элиты, сидя в конечной точке наших телодвижений. То есть в пригороде Стокгольма, вкушая очередной бокал клюквенной наливки и вяло перелопачивая шведские, норвежские, немецкие, французские и английские газеты, ежедневно поставляемые нам нашими разведчиками. Информации было много, но была она паническая, и соответственно правды в ней было процентов на двадцать.
— Сань! Чего ты такой мрачный? — Простоватая физиономия Женьки прямо лучилась удовольствием.
Ну как же! Мы опять победили! Он победил — вся диверсионная составляющая нашей работы лежит на моём друге. Я работаю в основном на подхвате. Евгений, уже в который раз сделал свою работу на пять с плюсом, а я был мрачен и с каждым прочитанным мною словом, настроение моё ухудшалось.