— Ушёл достойно, — коротко ответил я, не желая углубляться в подробности. Они же коллеги, если я буду плохо говорить об этом толстом засранце, мой наставник может на меня обозлиться.
— Ты его уделал, что ли? — оживился Герасимов, нисколько не собираясь подбирать слова. — Вижу же, что уделал! А ну, давай рассказывай, не томи! Я давно ждал момента, когда кто-нибудь из младших даст ему понять, кто он есть на самом деле, дармоед!
Судя по приподнятому настроению наставника, тот толстяк ему тоже не нравится. Я пересказал свою сегодняшнюю практику, стараясь не применять пытавшихся вырваться из меня эпитетов, чисто констатация факта. Все же наставник может выражаться в сторону своих коллег, а я же пока на слишком низкой ступени в иерархии, чтобы делать это без последствий. Когда я закончил, восторг Герасимова увеличился втрое.
— Ай да молодец! — воскликнул он и звонко хлопнул меня по плечу. — Поделом досталось этому козлу недоделанному! Ай да красава, студент! Ну точно свой человек! Слышь, Вась, — обратился он к проходившему мимо нас коллеге, — наш молодой уделал по-чёрному парнокопытного товарища с четвёртого! Представляю, как он там сейчас козлиную икру мечет!
Проходивший мимо целитель, один из тех двух, выслушал короткий рассказ Герасимова и посмотрел на меня уже совсем по-другому, с уважением. Даже не ожидал.
— Молодец, молодой! — улыбнувшись, сказал он и тоже звонко хлопнул меня по плечу, которое загорелось, как щека после звонкой пощёчины. Я так понимаю, у них это символ признания. — Ты только на третьем будь поаккуратнее, там наш главный по кишкам — натура очень ранимая и мстительная, но в отличие от толстого, он умный, с ним такой номер не пройдёт.
— Спасибо, что предупредили, — улыбнувшись, сказал я. — Учту обязательно.
— Только завтра учтёшь уже, — перебил меня Герасимов. — Иди домой, отдыхай.
— Спасибо, до завтра, — довольный выпалил я и побежал в ординаторскую, расстёгивая халат практически на ходу.
Сегодняшний день показал не только мой личный прогресс по излечению пострадавших в Аномалии, но и пробелы в знаниях по другим дисциплинам. Настоящий целитель должен уметь лечить всё, а не только травмы, и изгонять негативную энергию. В пульмонологии я понял, что знаю об этих болезнях маловато, слишком поверхностно.
Чтобы не ударить лицом в грязь, я пользовался безупречной памятью нейроинтерфейса, где нужные мне данные были в наличии. Но вылечил-то пациентов всё равно я, а не тот жирный боров, который находится в отделении только с целью источать дурные запахи. При наличии навыков и опыта работы, он даже не всем диагноз поставил. А может, просто не написал, кто его знает.