— Дом Ливенов слушает.
— Ваше сиятельство, это ротмистр Баранов из третьего жандармского управления. Прошу прощения за беспокойство, но у нас тут… деликатная ситуация. Нет-нет, не извольте беспокоиться, ваше славное имя никто не собирается марать никакими разбирательствами. Я нисколько не хотел вас обидеть своим звонком.
Пауза. Баранов сглотнул и пальцем принялся расправлять воротник указательным пальцем. На его сухом лбу проступила большая синяя вена, кожа покрылась потом, но полицейский ждал.
— И что же вам такого нужно?
— Ваше сиятельство, мы поймали на улице человека, одетого как простолюдина. Он стрелял в человека из револьвера, нанёс ему две раны. На оружии этого простолюдина есть гравировка, предназначенная для князя Ермакова. Именно таковым этот простолюдин и представляется.
— Офицер, — искажённый связью голос мужчины звучал медленно, пугающе, наступающим, словно волна ледяного цунами. — Если бы к вам в участок пришёл переодетый государь-император, вы тоже требовали бы его утвердить свою личность? Вы не можете отличить господина от простолюдина⁈ Вам для чего глаза Господом даны? Чтобы вы звонили людям и отвлекали их от важных дел⁈
— Нет, конечно, но…
— Что «но»⁈ — разразился ругательствами старый дипломат по ту сторону телефонных проводов. — Вы установили личность второго задержанного?
— Нет, ваше благородие, мы не успели. Думали, что сначала разберёмся со стрелком…
Офицер посмотрел на одного из своих подчинённых, который перевязывал раненного рыжего. Бывший арестант рычал от боли, но когда заметил обращённое к себе повышенное внимание, то попытался дёрнуться, толкнуть ближайшего полицейского от себя, но, получив серьёзный удар дубинкой по голове, рухнул на табурет окончательно. Рыжий обмяк и больше не двигался. Вооружённый дубинкой человек подошёл к рыжему и разорвал на его груди рубаху и обнаружил шрам от клейма.
— Командир, так это ведь беглый каторжанин.
— Убедились? — вновь прозвучал недовольный голос из трубки.
— Я… Я понял, ваше сиятельство. Случайный арестант будет немедленно отпущен.
— Умный выбор, ротмистр. Передайте князю, чтобы он далеко не отходил от участка — я пошлю за ним машину.
Баранов положил трубку на рычаг и сел на стул, уставившись в стену примерно на минуту. Потом он резко поднялся, выпрямился, надел на голову фуражку и крикнул: — Освободить князя! Немедленно!
Автомобиль графа Ливена плавно скользил по мокрой улице, оставляя за собой лёгкий шлейф серого бензинового дыма. Шофёр в ливрее с гербом графского дома Ливенов ловко огибал трамвайные рельсы, а в салоне, обитом дорогостоящей тёмно-бордовой кожей, царило напряжённое молчание.