— У вас есть молоко?
— Иван Геннадьевич, вызывали?
Императорский инспектор Павел Викторович Бурляев осторожно заглянул в кабинет своего начальника.
— Здравствуй, Паша. — Старший инспектор Иван Геннадьевич Смородинский оторвался от документов и поднял на подчинённого взгляд. — Вызывал, конечно. Проходи. Есть разговор!
Бурляев уверенно вошёл в кабинет. Ничего плохого он не ожидал.
Смородинский был его давним другом и, по совместительству, двоюродным братом. Они не первый год работали в Штабе Охотников и отлично знали секреты друг друга.
Так что Бурляев был спокоен. Максимум, что его ждёт, — это пара замечаний по работе.
А может, ему и вовсе выпишут премию. Или, того и гляди, дадут повышение. Всё-таки должность Императорского инспектора — не его уровень. Человек с его талантами заслуживает большего…
Он привычно подошёл к дивану, стоящему напротив стола начальника, и начал опускаться.
Его остановил строгий голос Смородинского.
— Нет, Паша. Садиться не надо. Разговор у нас короткий, буквально на пару слов. Ты дольше садиться и вставать будешь…
Бурляев застыл, не веря собственным ушам.
— Ваня, что случилось?
— Не Ваня, а Иван Геннадьевич. — Голос Смородинского резал, словно отлично заточенный кинжал. — В общем, Паша, жалоба на тебя поступила. Серьёзная жалоба…
Бурляев с облегчением выдохнул.
— Жалоба? Так это же ерунда! Они приходят каждый день. Одной больше, одной меньше… Это не имеет значения!
— Другие жалобы — да, возможно. Но не в этот раз. — Смородинский недолго помолчал. — Паша, скажу честно. Тобой недовольны в руководстве Штаба. Если бы я тебя не защитил, то тебя бы вышвырнули с работы как блохастого котёнка!
Бурляев от неожиданности покачнулся и едва не упал.
— Это как так? Из-за какой-то жалобы⁈
— Повторяю. Это не просто жалоба! Её направили очень влиятельные люди… — Смородинский буравил подчинённого мрачным взглядом. — Говорят, что ты осознанно позволил пройти в Искажение двум неподготовленным Охотникам. И при этом ты отлично знал, что в это Искажение давно не было рейдов, и его уровень намного выше заявленного…
Инспектор сразу понял, о чём идёт речь.
— Ты что сейчас, про Гордеева? Ну да, я был в курсе. Но это же не имеет значения! Пацан — всего лишь барон. Его слово ничего не значит!
— Ещё как значит. — Смородинский тяжело вздохнул. — Гордеев сейчас в центре внимания. Испытание, война с Границким… В определённых кругах о нём только и говорят! На его обращение обратили внимание. И, как бы это сказать. Тобой недоволен не только он…
— Игнатовы? — Бурляев начал понимать, что произошло.