Он шёл прочь от поста охраны, и с каждым шагом его походка менялась. Исчезала взволнованность, движения обретали плавность. Взгляд становился твёрдым.
На губах у него играла улыбка.
Улыбка, которая не обещала его врагам ничего хорошего…
— Хозяин, это было поррразительно! — Стоило мне отойти от поста охраны, как в голове зазвучал голос Брыся. — Я и не думал, что ты такой хоррроший актёррр!
— Большой опыт, глазастый. Если хочешь вращаться в кругах аристократов, без актёрских навыков не обойтись!
На самом деле, изобразить слабого, поддавшегося эмоциям мальчишку-барона было не сложно. Мой внешний вид сам по себе не внушал уважения.
Так что мне оставалось только грамотно его использовать…
— Хозяин, но зачем ты это сделал? — Питомец не унимался. — Зачем ты перрредал им эту бумагу? Ты объявил им эту войну?
— Да. Во всяком случае, они так думают!
Глазастый задумался. Его мордочки я не видел, но догадывался, что сейчас он пытается понять сложные человеческие отношения.
— Хозяин, Брррысь не понимает! Ты бррросил им вызов. Теперь они нападут на тебя!
— Именно так. Я очень на это рассчитываю!
— Но тот человек, гррраф Аррристов сказал, что войну можно объявить только пррри наличии повода! А у тебя повода не было. Получается, что ты всё сделал непррравильно…
Я удивлённо приподнял брови. Вот уж не ожидал, что глазастый поймёт суть так быстро!
— А ты быстро учишься! Всё верно. На самом деле ситуация сложнее. Объявление о войне совсем не то, чем кажется… Скоро ты всё поймёшь. А сейчас нам надо спешить!
— Куда?
— В имение. Если я всё рассчитал верно, то скоро Границкий пойдёт в атаку. И нам надо к этому подготовиться!
Я зашагал по направлению к дому.
Самое главное сейчас — это чтобы Границкий купился на мой спектакль…
Имение барона Границкого
Тридцать минут спустя
Барон Аркадий Вениаминович Границкий просмотрел записи с артефактов уже несколько раз.
И он по-прежнему ничего не понимал.
С Гордеевым он планировал расправиться в привычном ему стиле. Проследить за мальчишкой, найти его слабые места, а затем тихо и незаметно его ликвидировать.
Разумеется, смерть юного барона привлекла бы внимание, но барон умел работать с возмущёнными. Все проблемы решились бы, не успев начаться!
Но теперь… Теперь всё изменилось.
Он снова прокрутил запись с камер. На ней был чётко виден Андрей Гордеев.
И он был сам на себя не похож!
Движения дёрганые, взгляд потерял прежнюю уверенность.
Если в Совете аристократов Гордеев выглядел хозяином положения, то теперь казался слабым и неуверенным.