— … узнав об этом, взял я на себя смелость опустевшие земли занять, чтобы принять на себя удар нечисти, дать ей бой, а уж потом, после победы, испросить разрешения князя продолжить жить здесь…
И вот я уже не наглый захватчик, а чуть ли не спаситель и победитель. Ну и с таким небольшим намеком, мол, если я смогу разогнать тех, кого не смогли вы — то попробуйте меня отсюда выковырять.
— От лица своего князя приношу извинения, если уважаемому Викентию показалось, что мы приняли его добрые намерения за завоевание и нарушение клятвы…
Такое ощущение, что сейчас будет «но»…
— … но князь Кока хотел бы убедиться, что у уважаемого Викентия и его людей достанет сил, чтобы справиться с подлым врагом, отродьями Кровавого Эрлика.
Резонно. Только непонятно, как князь собирается это проверить. Спортивные соревнования устроить?
— Для чего мой князь предлагает уважаемому Викентию и его людям пройти три испытания…
Да ладно?
3
В общем, суть предложений ясна: три испытания-соревнования, между моими людьми и людьми князя Коки. Проходим их — князь отступается и оставляет земли за мной. Проваливаем — собираем пожитки и уматываем. Чего крайне не хотелось бы. Нет, можно, конечно, в таком случае встать в гордую позу и послать князя в любом удобном направлении, да хоть и неудобном. Только тогда придется воевать, да еще огрести репутацию вероломного обманщика.
Блин, как будто сидишь за карточным столом и на кону — квартира…
— Первое испытание, уважаемый Викентий…
Князь Кока был еще старше, чем его посол. На вид ему было лет сто, ну, семьдесят — точно, кожа на лице морщинистая, как у шарпея, загорелая до степени «прокопченная», а глаза превратились в узкие щелочки не только от того, что он — телеут, у которых глаза в принципе узкие, но и от тяжести старческих век.
— … соревнование борцов. Мой борец — против твоего. Чтоб никто не посмел обвинить меня в нечестности — я сначала покажу тебе своего борца, чтобы ты мог подобрать ему по силам. Приведите Казырагаша!
Кока отпил из серебренной чаши. Кстати, мой подарок ему, как гостю на моих землях. С намеком, что земли-то — все же мои. А вот то, что он ею пользуется — это на что намек? Что я ему в принципе нравлюсь и все будет по-честному?
— Ох ты ж, едрит твою через пень-коромысло… — произнес Нафаня. Остальные мои люди промолчали, но, судя по выражениям лиц, они были со стрельцом солидарны.
Посреди долины стояли кольцом шатры, в которых поселились прибывшие с посольством по мою душу князь и его придворные. Сейчас все телеуты и мои люди, прибывшие посмотреть на соревнования, стояли кольцом, как зрители, окружая обширное пустое пространство в центре. И на эту площадку вышел…