Да, он тогда все понял сам. Понял, что из-за него случилась большая беда, и только «благословение» леди-княгини спасло обреченных людей от смерти. Я даже боялась, что его психика может не выдержать подобного потрясения, и он наделает еще больших глупостей, но одна огромная радость, случившаяся в его жизни, помогла ему прийти в себя.
Мы нашли его маму.
Деревни Грегсонов, оставшись без лорда-князя и главных лэрдов, убитых в сражении, без возражений перешли во владение к Ламбертам, так что наше княжество увеличилось как мининимум вдвое. В одной из этих деревень мы и обнаружили маму Эвана и Милли. Она работала служанкой в доме лэрда. Обращались с ней там не то чтобы слишком хорошо, но мать есть мать, она все вынесла ради того, чтобы однажды вернуться к своим детям.
Но, как известно, что-то находим, что-то теряем.
Габриэль Ламберт покинул наше княжество.
Однажды он вызвался проводить меня до солеварни и по дороге сказал две вещи. Первая: он меня любит. Вторая: ему невыносимо находиться рядом со мной и каждый день видеть нас с его братом вместе, поэтому он отправляется на Равнину служить лорду-протектору. Заодно этим он снизит нагрузку на Эдмунда, которому не придется таскаться каждый год в Ллундин, так как один представитель Ламбертов там будет всегда.
Я понимала его, поэтому просто тепло с ним попрощалась, лелея надежду, что там, при столичном дворе он сможет встретить какую-нибудь другую женщину, которая рано или поздно заместит меня в его сердце. Однако пока этого еще не случилось: женщин у Габриэля, по слухам, традиционно было много, да и дети уже родились, однако он так до сих пор ни на ком и не женился.
Лидия тоже покинула наш клан, переселившись — внезапно для всех — к одному из бывших грегсоновских лэрдов. Очарованный ее красотой, сорокалетний вдовец предложил ей руку и сердце, и она приняла их. Как и большой добротный дом, личную служанку и полное отсутствие забот, вроде дойки коз. Когда я ее порой встречала, она выглядела более чем довольной своим новым положением. А уж когда родила ребенка, муж ее вообще с рук перестал спускать.
Ну а мы с Эдмундом продолжили то, что начали.
Солеварня расширилась еще больше, как и рынки сбыта этого товара. Стетхэмы теперь торговали сельдью самого нежнейшего посола и самой изысканной мариновки. Их рыболовецкий и торговый флот увеличился вдвое, а корабли достигали уже не только северных земель и городов, расположенных по берегам Преттании, но и дальних частей материка, снабжая тамошних жителей рыбными деликатесами, а нас — фруктами, тканями и специями, привезенными взамен.