Лада уже была около броневика, который подъехал и стал напротив дверей.
Я ещё раз со всеми обнялся, расцеловался с Женей и Лерой и смахнув слезу, залез в броневик.
— До встречи, пока-пока, — махали мне девчонки.
— Едем! — сказала водителю Лада, севшая спереди.
Сашка захлопнул дверь с той стороны. Броневик тронулся.
Накатило острое чувство тоски — мне захотелось открыть дверь, выпрыгнуть и вернуться. Я сдержал себя и смахнул скупую слезу.
В салоне ощущалась прохлада. Когда выехали из леса на дорогу, я рассмотрел пять пластмассовых ящиков. В трех из них была кабанятина, нарезанная и крупно, и более мелкими кусочками и замаринованная, в двух — потрошенная и нарезанная порционнно форель и стерлядь, переложенная льдом.
Ящики оказались двадцатикилограммовые. Я присвиснул и обернулся к Ладе:
— Здесь же центнер еды! Вот это рыбалочка с охотой.
— Это только треть всего, что добыли. Надеюсь, мясо довезем. Кстати, твоих ящиков здесь три, два заберу я.
— Да пожалуйста. А кого будешь угощать?
— Своих коллег по департаменту.
— Это правильно, — покивал я. — Тебе ещё карьеру делать, застолье сближает коллектив.
— Соображаешь, — усмехнулась кузина.
Сашка выделил нам двух человек.
Я рассматривал пейзажи, потом откинулся на спинку и прикрыл глаза — голова ощущалась тяжеловатой. Задремал.
Разбудил меня стук открывающейся двери салона.
— Приехали, соня! — объявила Лада.
Я огляделся — мы были в поместье.
Петрович и его люди уже суетились около бронемашины. Выбрался из салона, меня качнуло.
Я взялся за дверь и помотал головой.
«Это не от пьянки и недосыпа, это что-то другое», — понял вполне ясно.
— Всё сделаем в лучшем виде, Лада Евгеньевна, — услышал я реплику Петровича.
К нам уже спешили две женщины в сопровождении троих слуг. Они вышли из центрального входа. Я двинулся к ним — встретились мы около одной из статуй.
— Сынок, дорогой, как себя чувствуешь? — обняла меня мать, одетая более просто, чем вчера.
— Отлично отдохнули, мам!
— Надеюсь, вы не напивались там до бесчувствия? — недоверчиво хмыкнула Алёна.
— Нет, всё в меру, сестрица.
— Отдохнули мы очень культурно, — услышал я голос подошедшей Лады.
Я высвободился из объятий матери, улыбнулся и снова покачнулся, ухватившись рукой за мраморный палаш статуи. В глазах заиграли звёзды, я ощутил всю мощь ауры накопителя.
— Ему плохо! — вскрикнула мать.
— Нормально, пить просто хочу, — поднял я ладонь.
— Действие лекарства проходит, это всё накопитель влияет, — с тревогой сказал Алёна.
— Поэтому нельзя задерживаться…
Я ощутил, как колени подкашиваются и начинаю проваливаться в сон.