Впрочем, решение было тем же.
— Усиливают родовые войска… — негромко проговорил император, но каждый в зале услышал его слова. — И самих себя вместе с тем. Пусть. Пусть бьются, пусть проливают кровь за старые оскорбления, за честь или земельные претензии. Сделайте так, чтобы молодой Магистр не погиб — он будет полезен. В остальном, раз солнечники и предковеры так хотят автономии, то почему бы и не дать им свободу? Пусть и ненадолго.
Свобода в понимании императора всегда была относительной. Разве может быть человек полностью свободен, когда над ним всегда находится солнце империи? Александру Николаевичу захотелось поморщиться, но он задержался. Солнечники даже этот старый символ умудрились испоганить. Но ситуация для него была выгодна короне, как ни крути.
И в действиях императора была логика. Предковеры против солнечников — один из десятков конфликтов, но один из немногих на Востоке. Обе стороны обладали Магистрами, Архимагами, армиями и настоящими полководцами.
Если конфликт обострится, он может втянуть в себя другие рода, нарушить равновесие или привести к гибели Магистров или Архимагов. А этого император допустить не мог. Потому пока он наблюдал, не гасил искру, лишь смотрел, какая из сторон обратится в пламя. И только когда дым поднимется слишком высоко, появится он — не как судья, а как сила, способная затушить оба конца фитиля.
— И этот Магистр… — протянул император.
— Да, ваше величество, — тут же произнёс Платон. — Если позволите мне высказать своё мнение… Он талантлив, хотя, возможно, и слишком удачлив.
Потом Платон быстро пробежался по документам на столе и продолжил:
— За последние два года Максим Клинков не только совершил больше дюжины вылазок в Зону, но и создал с нуля род, объединив боевые отряды и магов. Можно считать, что полноценно открыл собственную школу хаоса. Хотя некоторые считают, что возродил…
Платон зашуршал бумагами.
— Победил Лича и подчинил себе территорию рода Троицких. Именно он изгнал солнечников из Южноуральска. А также, как вам, ваше величество, уже доложили… — Платон сделал паузу, — стал Магистром хаоса.
Наступила тишина.
Её прервал Матвей Ефимович:
— Хаос… значит.
В его голосе чувствовалось недоверие и опаска. Не всем были по душе непредсказуемые и почти забытые хаоситы.
Император же смотрел на всё ещё улыбающегося Зиновия. Знал ли он что-то заранее? Непонятно. Но император запомнит имя хаосиста, которое уже слышал когда-то.
— Кто его наставник? — спросил император.
И ответ получил неожиданный.
— Судя по всему, никто, — отозвался Зиновий. — Независимое развитие с небольшой помощью Демидовых. Получается, либо гений, либо наследие.