— Неплохо, получил повышение, сейчас в разруливает юридические вопросы в Ленсовете… вместе с Владимир-Владимирычем. А мой преемник в райкоме как там?
— Вживается, — коротко отвечал я, — ничего плохого сказать про него не могу.
Тут откуда-то по направлению от туалетов к нашей кучке подошёл ещё один гражданин, смутно показавшийся мне знакомым… он кивнул головой Гене, а на нас посмотрел с немым вопросом во взоре… и тут я его узнал…
Ну да, это был он, товарищ Куриленков, уже месяц с лишним, как покойный. Слегка видоизменённый, правда, но не так, чтобы очень — разрез глаз увеличился, горбинка у носа исчезла, овал лица чуть поквадратнее стал. Но всё равно это был он, бывший владелец концерна АМТ и восходящая звезда политической жизни Союза.
— Мадам, мсье, — сказал он, явно придуриваясь, — тем манифик (хорошая погода).
— Между прочим мадмуазель, — вспомнила к месту цитату из Карлсона Галя.
— Дезоле, фо (извините, ошибся), — продолжил он ломать комедию, но тут я его перебил:
— А на чью же могилу я тогда два дня назад цветочки клал, а, Сергей Владимирович?
— Второй звонок дали, — напомнил о себе Гена, — может, представление посмотрим, а потом уже перетрём тему?
— Я не против, — сказал я, а Галя кивнула в поддержку.
— Ма оси (я тоже), — отозвался лже-Куриленков, а Гена добавил, — в антракте мы ждём вас в буфете, — и мы разошлись по своим местам.
Билеты жучок нам дал аховые, конечно, сбоку и далековато, но видно и слышно было всё равно неплохо. Что рассказывать о шоу, вы наверно и сами все неплохо знаете, что такое Мулен Руж и что там показывают зрителям, танцовщиц в перьях и канкан в основном… полностью, кстати, танцовщицы не раздевались, это запрещено каким-то французским законом. Но груди-то уж демонстрировали во всех ракурсах.
— У тебя сиськи получше будут, чем почти у всех у них, — шепнул я Гале.
— Что значит «почти»? — уцепилась за оговорку она. — У кого из них лучше?
— Да была одна, но она уже убежала, — нашёлся я. — А как в целом-то, нравится?
— Могло бы и поинтереснее быть, — отрезала она.
А тут и занавес закрыли, антракт — народ потянулся в фойе и в буфет. Публика, кстати, была самая разношёрстная, насколько я смог понять, больше половины составляли американские туристы. А Гена со своим спутником, прикидывающимся коренным французом, уже ждали нас за столиком в углу. Перед ними стояла бутылка шампанского в ведёрке со льдом.
— Я угощаю, — сделал широкий жест Гена, — в честь нашей неплохой совместной работы.
И разлил шампанское по бокалам. Чокаться, как в России, здесь не было принято, поэтому выпили молча, без тостов.