— Самое странное, что все бордели почему-то без баб, кто кого трахает, мне до сих пор непонятно, — немного удивилась я.
Ну сами посудите, имея трех законных мужей, вряд ли какая бабенка захочет любви на стороне, если только она не озабоченная или незамужняя. Хотя черт его знает, может здесь всё совсем по другому, не как в деревенской глубинке, где все поставлено на доход и выживание.
Вернулись к «Тигрице», вокруг никого, если не считая приклеенную гербовую бумагу на двери нашего автомобиля.
— Ничего себе, нам оказывается впаяли штраф, мы припарковались в неположенном месте. Сие злодейство оценили в две тысяча триста имперских кеннингов, которые мы все спустили в лавке ювелира, — осторожно отрывая документ с двери, недовольно хмыкнула Лана.
Интересно, эти идиоты и правда думают, что мы побежим платить штраф, чтобы нам не выписали второй, уже за неуплату. Ну да, конечно, только трусы поменяем, пусть мечтают придурки, нам их хотелки до лампочки.
Бумагу с штрафом, да ещё на гербовом бланке с печатью, решили оставить на память, повесим у себя в кабинете, пусть кич, но всё равно приятно. В автомобиле перекусили, подруга приготовила макароны по флотски, я открыла банки с абрикосами и шпротами. Быстро, вкусно и сытно, что еще надо, ресторанов здесь нет, во всяком случае мы ни одного не видели. Да и какой может быть ресторан, когда в стране туго с продуктами, которые распределяют по карточкам. Это нам Монро сказала, она дроном подслушала разговор каких-то мужиков, стоящих в очереди у лабаза. По её словам, там выдают муку, лук и картошку, в крайне малых количествах, лишь бы не протянуть ноги. Теперь стало понятно, почему ювелир принял банки с тушёнкой, как самое настоящее сокровище, а деньги небрежно смахнул в ящик стола.
— Блин, скажи кому, что мы поменяли шесть банок тушняка на рубин в тридцать каратов, так ведь никто не поверит, назовут врушами, — рассматривая в лупу красного скарабея, рассмеялась Ланка.
— Тогда считай, все наши вложения уже окупились, да еще с большим профицитом, — я выложила на стол кольцо с изумрудом.
Его тут же начала рассматривать подруга, в конце не удержалась, достала камень из оправы.
— Изумруд превосходный, не менее двенадцати-пятнадцати каратов, а остальное дрянь, пойдет на переплавку.
Камни убрали в специальный бархатный футляр, который приготовила запасливая подруга, она своего нигде не упустит, как впрочем и я, мы же на самоокупаемости. Государственного финансирования у нас нет, как и спонсорской помощи, так что приходится возмещать потраченные расходы, ну и зарабатывать копеечку. Надеюсь Феменина тоже не забудет про благодарности, подкинет что-нибудь нужное и хорошее, не только мне, но и Ланке.