— Этот сдох, приступим к следующему, — я под внимательный взгляд подруги выпустила когти, они вошли в область сердца беспалого.
Энергия пошла сильным потоком, в ней хорошо чувствовалась боль, страх и тоскливая безысходность, которая придавала вкусу некое очарование. Именно так, вкус есть у всего, как и цвет и запах, которые люди не ощущают, если они находятся в другом спектре восприятия. Трудно такое объяснить, наверное даже невозможно, это нужно почувствовать.
— Офигеть! — громко вскрикнула подруга, глядя на высохший труп под ногами.
Держалась она спокойно, прямо как патологоанатом на тысячном вскрытии, её чувства не выдавало ничего, кроме расширенных зрачков, как при страхе или сильном возбуждении.
— Оль, а что ты испытываешь, когда таким образом убиваешь человека? — немного волнуясь спросила Лана.
— Во первых, это не люди! Во вторых, такое трудно объяснить! Ну а в третьих! — я резко притянула её к себе, наши губы слились в поцелуе.
Одновременно с этим, моя рука пробила грудь у последнего бандита, я качнула жизнь, передавая энергию через язык Лане. Её тело выгнуло от экстаза, и если бы я не придерживала рукой, она бы точно рухнула на землю. Первый раз, он самый незабываемый, вот её и пробило по самое не могу, это только я ко всему привычная.
— Ну как ты? — осторожно отпустила Котенка.
Она затуманенным взглядом посмотрела на меня, затем помотала головой, чтобы наверное поскорее прийти в сознание.
— Что тут скажешь, у меня все трусы сырые, теперь понятно из-за чего ты тогда отказалась от стимуляторов клитора. Блин, а я всё гадала почему, напридумывала себе всякого, ночи не спала от ревности. Думала, пока я остаюсь одна, ты там с какой нибудь смазливой сучкой кувыркаешься, хотя этого не могло быть в принципе, я бы почувствовала. Ладно, пойдем обратно к «Тигрице», отнесем трофеи, да и бельё заодно поменяем, я насквозь мокрая, — немного застенчиво улыбнулась Лана.
Наступил поздний вечер, Василиса по привычке выглянула в окно, проверить как там стоит её машина. Именно её, по всем документам ВАЗ 2101 числился на ней, как впрочем и эта двухкомнатная квартира. Не где нибудь на окраине, а в самом центре Москвы, в доме построенному по специальному проекту! В таких квартиры получали только самые известные артисты, академики и партаппаратчики, для простых людей, строили что попроще, взять те же «хрущёвки». Тавтология, она точно била в цель, масло — масляному, простому — попроще! В жизни, всё происходило не так, как говорили по телевизору, рассказывая о светлом будущем. Белкина, ей тогда на многое открыла глаза, про что она дура не думала. Быть почетной ударницей, даже коммунистического труда, ей уже не хотелось. Ну не будет у неё юбилейной медали или красивого значка, зато свой автомобиль под окном и югославская мебель в квартире.