— Теперь послушаем заключение нашего психиатра, что скажите Сигизмунд Яковлевич? — глав врач обратился к пожилому профессору.
— По моему мнению, у девушки произошел психологический стресс, вызванный последними событиями. Мне тяжело представить, что она пережила в том отеле, где террористы убивали мирных людей, оставляя окровавленные трупы. Как и в прошлый раз, а мы помним что было в Киргизии, она держалась до последнего, не хотела подвести своих товарищей, с честью выдержала все испытания. Ну, а после возвращения на родину и получения дипломов в институте, держащая её пружина распрямилась, от этого и произошел пьяный загул, который только благодаря Климовой не закончился трагедией, — объяснил психиатр.
— Сигизмунд Яковлевич, вы уже давно наблюдаете Лёд, поэтому скажите прямо: что нам нужно делать?
Старый профессор полистал свои записи, что-то пометил в толстом потрепанном блокноте, и только после этого продолжил.
— Мою установку о загрузке работой Лёд, считаю единственно правильной, и если бы не досадный случай с нападением террористов, она бы сработала. На данном этапе ей тоже нужно забыться, но не делами на службе, а чем-то легким и приятным. Она вроде собиралась где то выступать, вот пусть поёт и танцует, снимается на телевидении. Нужны положительные эмоции, тогда все плохие воспоминания уйдут на второй план, она их постепенно забудет, вычеркнет из своей памяти.
— Да, но разве такое забудется? — перебил психиатра хирург.
— Знаете коллега, человеческий мозг крайне избирательный инструмент, мы до сих пор не знаем на что он способен. Я наблюдал случаи, когда у пациентов целые пласты жизни вычеркивались из сознания, как будто ничего не было, они ничего не помнили, — развел руками Сигизмунд Яковлевич.
Главврач ещё раз посмотрел на разложенные на столе справки, только толку от них, все врачи осторожничали, поэтому писали крайне расплывчато.
— Давайте решим так: бюллетень до конца февраля, а там Лёд улетит в очередную командировку, и мы за неё отвечать не будем. Рекомендации оставим прежние, только добавим формулировку «под постоянным контролем», так я думаю будет спокойней, — предложил главврач, все присутствующие на консилиуме его поддержали.
Скорая помощь уехала, Катерина пыталась извиняться, но я махнула рукой, мол сама виновата. Да и за что на неё сердится, если она услышала в трубке мой невнятный голос, а после связь прервалась, я тогда банально вырубилась. Понятно подруга вызвала неотложку, сама тоже помчалась, но по глупой случайности попала в пробку (трамвай съехал с путей и перегородил всю дорогу). Приехала когда уже было слишком поздно, врачи усердно промывали мой желудок, боялись алкогольного отравления. Анастасия, которая примчалась на дежурке с мигалками, целый час рыдала у меня на груди, называя бестолковой алкоголичкой. Знаете, было так стыдно, что готова была провалиться в подвал, и всё из-за моей жадности. Ведь чувствовала дура, что меня развозит как корову на льду, так нет, достала вторую бутылку, не иначе почувствовала себя терминаторшей. Самомнение никогда до добра не доводит, на каждую хитрую гайку, всегда найдется болт с левой резьбой, это конечно немного утрировано, зато в самую точку.