Один из солодовских как раз поднимал уже заряженное ружье. Но Ворон оказался ловчее. В последний момент выбросил левую руку вперед, и шашка со звоном лязгнула по стволу, отводя его в сторону. Выстрел прогремел, но ушел черт знает куда. В тот же миг правая шашка Остапа со страшной силой рассекла папаху и голову под ней. Противник Ворона даже крикнуть не успел. Осел на пыльную землю и завалился на бок.
А азовец, не дожидаясь его падения, перепрыгнул к следующему, еще не успевшему зарядить свою пукалку, а только лишь забивавшему шомполом заряд в ствол. Тот отпрянул в сторону, но было поздно. Повалился ничком, словно разрубленный глиняный болван.
Вроде как Остап выглядел героически, но я, следя за его движениями, видел: что-то с азовцем было не так. И дело не в вероятном его ранении.
Я видел, как он рубился раньше. Видел, как на выселках у Турова работал шашкой, как в день нашего знакомства плясал с клинками в учебном бою с Семеном Феофановичем.
Тогда это был даже не бой, а танец, полёт, в общем чистая чертовщина. Он словно заранее знал, где окажется клинок противника, порхал птицей. Турова, старого матерого рубаку, вымотал так, что у меня челюсть едва не отпала.
А сейчас было что-то другое. И дело не в хромоте, не в простреленной Солодовым ноге…
В следующий миг взгляд мой перескочил на Бажецук. Я заметил, как она, пригнувшись, метнулась к одному из русских всадников. Тот еще держался в седле, но, похоже, уже был ранен. Голова у него моталась, как у тряпичной куклы.
Лисичка ухватила его за портупею и резко потянула на себя всем весом. Тот без крика даже слетел на землю, едва не угодив под копыта собственной лошади. А Бажецук, не теряя ни секунды, вскочила в седло.
Лошадь взвилась на дыбы, шарахнулась, но черкешенка словно приросла к ней, уперев пятки в бока. Еще миг, и кобыла неслась прочь от дороги. Туда, куда совсем недавно Ленька увел черкесский табунок.
Вот же ж…
С одной стороны, ничего удивительного. Горцы оставались в меньшинстве, да и вся эта встреча пошла не так, как она рассчитывала, даже несмотря на то, что Остап встал на её сторону.
А ведь если бы они сейчас на пару с Вороном врубились в самую гущу со своими шашками, то могли бы такое тут устроить! Уж десяток противников порубили бы в капусту, как пить дать. А остальных бы наверняка обратили в бегство своим сатанинским напором.
Но она отчего-то бросила Остапа. И своих соплеменников тоже бросила. Один из абадзехов даже окликнул ее по имени, но она не обернулась.
И тут меня осенило. Шашки!
Остап рубился отлично, но это был просто хороший воин, а не тот чертов вихрь, которого я видел на выселках у Турова. А все потому, что Бажецук, походу, собиралась подсунуть Солодову подделки!