— Переживешь!
Ну, хорошо. Гипотетически представим, что желаемое вами у меня…
— Тут и представлять нечего, Филатова, моя пропажа у тебя! — заявил он, прочитав написанное.
… но где гарантии того, что, заполучив это , вы не нарушите своего Слова?
— Филатова… — он придвинулся ко мне и зашептал, — не нужно строить из себя дуру! Со мной такой…
Александр замолчал, подбирая слово.
— … le truc (*фр. фокус — примечание автора) не сработает, уж поверь! Тот, кто удумает сделать это достоянием общественности — стопроцентный покойник, где бы он или они ни спрятались! Ради смеха устраивать подобный performance я не стану! Я сдержу свое Слово! Но если ты и дальше будешь строить из себя дурочку, прикидываясь, что понятия не имеешь, где это , то…мне, поверь, терять будет уже нечего!
«Он лжет…лжет…лжет!». — зашептали голоса.
Ну, разумеется. — согласился с ними я. — Он же собственноручно убил своего талантливого братца. Уверен, что и отца родного, на которого до смерти обижен и которого всем сердцем ненавидит, тоже жаждет прикончить самолично. Ну или приложить к этому свою руку, по крайней мере. Например, при помощи публикования компромата.
Если предположить, что после взрыва «информационной бомбы», кто бы там ее ни взорвал, Александра потом…какое-то время спустя…где-нибудь по-тихому не придушат, то дворянином ему уж точно не быть. А разве такой гордец, как он, смирится с тем, что, будучи родом из «князей», в один миг окажется мордой лица в «грязи»?..
Черт бы с ним, пусть даже и смирится с лишением дворянства, но все равно он навсегда останется сыном одного из лютейших маньяков в истории, а значит, ни о какой более-менее нормальной жизни для него в этой стране речи уже идти не будет. Пария, неприкасаемый… Невзирая на количество его денег, которые, возможно, останутся в его распоряжении. А ведь «бомбочку» взорвут обязательно. Не он, так другие. И ему это вполне очевидно.
А этот архивчик… Он, полагаю, нужен даже не ему лично, тем более что доступа к нему, как я понял, у Александра тоже нет. Архив — в обмен на эвакуацию. Оплата за «билет» в новую жизнь. В другой стране, с другими документами. А напоследок, уезжая из России, он взорвет-таки «атомную бомбу», которая «сожжет» и его отца, и…еще очень многих, короче. Это без вариантов.
Я ведь не слишком ошибаюсь, верно?
Голоса зашумели, соглашаясь с моими мыслями, а в голове вновь всплыл образ светловолосой и голубоглазой (если все-таки мне не привиделось) девочки, замученной престарелым высокородным маньяком.
«Девочка — путь к спасению…спасению…спасению». — голоса в голове возбудились вновь.