— Бывай, Сан Саныч, — попрощался он со мной.
Я быстро слез с койки и пошёл провожать товарища.
— Если будет желание, ты знаешь, где меня найти. Место в моём полку будет обязательно.
— Спасибо, друже, — добавил Денис по-сербски, и мы с ним попрощались у самого тамбура.
Вскоре должна быть и моя остановка.
В расчётное время поезд прибыл в Дежинск. Это моё текущее место службы. Вот уже как три года я здесь на должности заместителя командира 158-го учебного вертолётного полка.
Когда я вышел на платформу, то почувствовал некое облегчение. Всё в Дежинске за эти годы стало для меня родным. Воздух здесь был другой. В Чкаловском пахло большим небом и керосином, а здесь — талым снегом, мокрой пылью и печным дымом из частного сектора, который подступал к самым пятиэтажкам.
Закинув сумку на плечо, я двинулся в сторону военного городка.
Под ногами хлюпала вечная весенняя каша. Снег уже сошёл с тротуаров, но ещё лежал грязными кучами в тени заборов и гаражей.
Дежинск жил своей тихой, провинциальной жизнью. Я шёл мимо типовых пятиэтажных «хрущёвок», выстроившихся как солдаты в строю. Выделялись серые панели, чьи швы были похожи на шрамы.
Балконы — отдельная «песня». На каждом втором громоздились лыжи, санки, какие-то ящики и, конечно, бельё. Простыни и пододеяльники, вывешенные на всеобщее обозрение, хлопали на ветру, как белые флаги капитуляции.
У магазина «Хлеб», выложенного грязно-жёлтой плиткой, змеилась очередь. Человек двадцать, не меньше. Стояли хмуро, переминаясь с ноги на ногу. Кто-то из мужиков курил, прикрывая огонёк ладонью. Две женщины громко обсуждали, что «масло опять по талонам не отоварили».
Я свернул во дворы. Детская площадка была царством железа и сварки. Горка-ракета, устремлённая в космос. Рядом качели, скрипящие на весь двор так, что зубы сводило. В песочнице, несмотря на сырость, копошилась малышня в болоньевых куртках.
Между домами, прямо на натянутых верёвках, сушились ковры. Мужики в гаражах, распахнув ворота, колдовали над своими «Москвичами» и «Копейками». Звон гаечных ключей, крепкое словцо и запах бензина мешались с запахом жареной картошки, который плыл из открытых форточек первых этажей.
Мой же дом был как и все. Слегка обшарпанный, с лужами у подъезда, которые нужно преодолевать в прыжке.
На стене дома ещё висел старый, выцветший лозунг: «Народ и партия едины!», а недалеко от соседнего дома памятник. Это настоящий Ми-2 с нанесённой на фюзеляже цифрой 158 и нарисованным чёрным дроздом — символом нашего полка.
На скамейке у третьего подъезда сидел «комитет общественного контроля» — три бабушки в пуховых платках.