— Где прячутся копрофилы! Говори! А-ну!
— Дауэ-э, не знаю я! Я их вообще ни разу не видал! Заглядывал с неделю назад засранец какой-то, вонял так, будто гадит прямо во исподнее! Эхе-хехе-е, — хрипло засмеяля бомж.
— И че?
— Хуй во че не горячо? — подъебнул его бомж, за что получил смачный патч в район бэкэнда.
— Ещё информация будет? — уточнила Сейка.
— Може и ошибаюсь, сильвупле, но кажись также воняло у таверны «Радость», что на левом берегу реки, — выдал бомж и смачно схаркнул себе на живот. — А бухла дадите?
— Надо проверить, что там за радость! Уж больно подозрительное название! Точно извращенцы какие-то, и возможно именно те, которых мы ищем! — сказала Сейка, зачем-то покачав полными бедрами. Бомж от такого зрелища как-то нервно затрясся и принялся вспоминать молодость.
— Думаешь? Ну ладно, тогда и правда за полезную информацию нужно заплатить, — сказал Фририх и начал расстегивать ширинку.
— Э-э-э! Ты че это задумал? — заголосил почти протрезвевший бомж.
— Спокойно! Больно не будет! — зловеще улыбнувшись, сказал Фририх и полностью снял штаны.
Бомж пришел в ужас и принялся пускать обильную белую пену изо рта, точно его насилуют в немытую задницу мужским половым хуем.
— Больной какой-то!- недовольно буркнул Фририх, вновь надевая штаны и оставляя возле бомжа 2 бутылки самогона, ранее спрятанных в хитрых внутренних карманах.
Сейка кивнула и, еще раз покачав полными бедрами, покинула здание.
Смеркалось. Шёл снег, пахло дымом, все сугробы вокруг таверны «Радость» искрились яркой солнечной расцветкой.
— Ага! Попались уродцы! Следы преступления на лицо! — радостно произнес Кхарн.
Сейка тут же слепила желтый снежок и зарядила «командиру» в лоб. Бедняга еле успел увернуться!
— Ты че творишь? — возмущенно воскликнул он.
— Сам же сказал — следы преступления на лицо! — ехидно хихикая ответила Сейка и поспешила спрятать за широкой спиной Ерёмы.
— А может это и не следы преступления! Мало ли… Может это к новому году так украсили… — возразила Бугильда. — Бывают же дегенераты — вылепят невнятную хрень из снега, а потом мажут её гуашью, акварелью или…другим чем.
— А у нас в деревне традиция была: всем народом лепили из снега фигуры разные — и людей и животных и демонов и прочую нечисть. А после брали несколько животин отборных: пару свиней, коз, овец и накачивали их самогоном. Затем утепляли соломой да мхом, чтоб не померзли раньше времени и прятали внутряни снеговиков, — начал вспоминать Фририх.
— Что за дичь? — у Фани задергался левый глаз.
— Че это дичь⁉ Домашние все! — не понял Фририх. — Так вот, а после брали все косы в руки и давай снеговикам головы сносить! Красотища была-а-а! — он мечтательно закатил глаза. — Фонтанчики кровищи до 3х метров в высоту били! Пар шёл скусный такой…солёненький! Ну и вот, кому повезло — забирали себе тушу и пельмени с нее заготавливали. А кто пустых снеговиков поубивал — те уборкой занимались…