Думаю о маме с папой ежедневно. Но делиться с кем-то так трудно…
Витя подвигает поближе ко мне бутылку с водой. Одобрительно улыбается. Приятно.
– Буду всем рассказывать, что двенадцатикратную чемпионку мира водичкой поил, – с довольной доброй усмешкой Виктор разряжает обстановку, сложившуюся после обсуждения нелегких для меня тем.
– Среди юниоров. Или специально опустить решили, чтоб не смеялись? – подхватываю его настроение.
– Абсолютную чемпионку. Витя, я же учила тебя вчера. Все без толку! – сокрушается Настя.
– Эмма, расскажите в чем разница? – серые внимательные глаза на меня устремляются.
– На олимпийских играх в индивидуальном многоборье художественной гимнастики чемпионка одна. Один день девочки упражнения с обручем представляют, другой – булавы и так по очереди. Последний предмет в завершающий день игр – это очень престижно и почетно. – Победитель один, определяется по сумме балов. На чемпионатах мира немного иначе. Каждый предмет – отдельный чемпион. Четыре предмета: лента, обруч, булавы и скакалка. Четыре чемпионки. Так вышло, что в юниорах я выиграла все предметы. Титула абсолютной документально нет, отдельная медаль не вручается. Но в своих кругах мы такую пометочку делаем.
– Ты так легко говоришь об этом, – Настя ладошкой лицо подпирает. – Я как вспомню твои булавы… Нет, правда, Эм, не скромничай. Это одно из лучших выступлений в истории. Я тогда очень расстроилась. Злилась на себя, за то, что не могу также.
Стараюсь быть улыбающейся, веселой и раскрепощенной.
– И тем не менее тебе это не помешало стать олимпийской чемпионкой. Может быть, ты к себе не объективна и слишком строга? – смотрю на Настю, склонив голову. – Мы все друг на дружку смотрели и думали: «Бог мой! Она творит невероятные вещи».
Настя нехотя соглашается. После чего продолжаю.
– Последние три сезона действительно были чудесными. Всей командой мы выкладывались на максимум. Эти победы были не мои – общие. Всей команды. Колоссальная поддержка и старание коллектива. Весь тренерский штаб, хореографы, звукопостановщики. А костюмы какие шили шикарные. Я вспоминаю, и мурашки по телу бегут, – слегка рукав поднимаю и провожу рукой по запястью. – Мне очень повезло. Мечты сбывались одна за одной. Я долго мечтала о композиции «О, Фортуна» Карла Орфа. А «Нежность» Александры Пахмутовой?! Услышала её в исполнении Большого академического государственного оркестра и влюбилась. И вот в тринадцать мне разрешили под них выступить. Такое всеобъемлющее счастье было. Я старалась выложиться максимально.
У нас всё идет хорошо ровно до того момента, пока речь не заходит о возвращении в Россию. Не вдаваясь в подробности, рассказываю о том, что меня не приняли в сборную региона. Никого не обвиняю, просто сдержанно рассказываю, мол, так и так – отбор не прошла. В рамках шоу можно было бы обвинить кого-нибудь в необъективности. Но я ведь до сих пор не знаю, на каком уровне меня зарубили. И никогда не узнаю. Возможно, так даже лучше. Узнай я сейчас, что команда сверху была, стало бы неприятно. Я ведь очень хотела выступать именно за Россию. Федерация же должна лицо держать. Лучшая школа в мире. Каждая чемпионка выращена с ранних лет, как цветочек с семечки. Впустить меня в основной состав… Воспитанницу чужую… Ну, я не уверена, что они готовы были на такой шаг.