— Бабки у тебя есть, — заметил я. — Колбаса в магазине есть. Чего тебе еще?
— Да, колбаса, — замялся Валерик. — Я вот пробовал импортную колбасу, что-то не очень, Леха! Какое-то говно, если честно.
Я пожал плечами.
— А че ты хотел? Ты польскую колбасу пробовал, которая у нас по пятьсот деревянных за кило. Ясен пень, к нам сейчас всё говно со всей Европы повезут. Хочешь колбасы нормальной, бери на базаре у фермеров.
— Да не только же в колбасе дело, — сказал Валерик. — Ты мне голову колбасой заморочил, но речь же не о ней… У матери сосед — работяга, электрик шестого разряда. Жена, две дочки, мать неходячая. Была обычная семья… Спивается теперь. Зарплата у них копейки, да и ту не платят, так он чего-то с завода по мелочи приворовывает, на «пузырь» хватает.
— Хороший пример, — кивнул я. — Я бы даже сказал, типичный. И? Ты уж давай, из твоего примера какую-нибудь мораль выведи.
— Да какая мораль? — скривился Валерик. Я вот чего думаю — жили люди, пусть убогонько, но спокойно. А потом захотели получше жить. Но получше как раз и не выходит, вот в чем дело! Выходит все хуже и хуже!
— Раз у тебя с моралью не получается, значит я ее выведу, — сказал я. — Свобода, Валер. Именно так она выглядит. Просто наши люди не представляли, что это такое, теперь понемногу представляют. К нам пацан приходит в офис, лет двенадцать, газеты приносит свежие. А другие пацаны, еще младше, машины моют. Народ-то считал, что свобода, это когда все можно и цензуры нет. А, оказывается, что к этому идет такое положение, когда ты предоставлен сам себе в этой жизни. И рассчитывать можешь только на себя. Ну, на семью еще, но это не точно. Свобода — это когда сам устраиваешь свою жизнь. Как умеешь. И всем, по большому счету, насрать — сопьешься ты или миллионером станешь.
— Так особо никто не умеет, — сказал Валерик грустно. — Люди всю жизнь жили в одних условиях, а теперь — раз! — и в одночасье все с ног на голову! Люди привыкли к той жизни, чего им сейчас делать?
— Да я-то откуда знаю⁈ Часть людей, как твой сосед, пойдет по пути наименьшего сопротивления. Сопьется. Часть будет как-то перебиваться — таких большинство. Картошку посадят, чего-нибудь перепродадут, бизнес замутят, хоть и мелкий. Говорю же, пацаны лет по десять, машины моют. И очень немногие люди, Валер, добьются успеха.
— Ты считаешь, что это правильно? — спросил Валерик, внимательно глядя на меня.
— Я понятия не имею, что правильно, а что нет. Я знаю одно, те решения, которые люди принимают сейчас — это их личные решения. Свободные решения, Валер!