Пересчитав наличность, выяснила, что с собой мне положили всего семьдесят три рубля, но я понятия не имею, много это или мало. Увы, воспоминания Камелии в этом плане оказались весьма куцыми. Сама она по магазинам последние три года не ходила, живя на попечении дяди фактически в роли заложницы чужих амбиций, но ещё три года назад, гуляя по бутикам с матерью, дамы могли с легкостью позволить себе туфельки за пятьдесят рублей или шляпку за семьдесят.
Много это или мало? Учитывая то, что род не беден, подозреваю, что много.
И буду на это очень надеяться!
Глава 4
На всякий случай не стала брать с собой все деньги, спрятав половину в доме, а большую часть второй спрятав максимально надежно (в лифчик), и лишь несколько мелких банкнот отправились в карман. Помимо денег я взяла с собой сумку и нож, флягу с водой, несколько бананов, три ломтика вяленого мяса и две последних галеты. На обед-ужин должно хватить, а дальше видно будет.
Сама оделась удобно, но без претензий на высокий стиль: в мужскую рубаху и жилет, подвернутые на лодыжках опять же мужские брюки, подпоясав широкий пояс грубым ремнем, а на ноги пришлось обуть единственную обувь — туфли.
Волосы заплела в косу и спрятала под тканевую кепи, догадываясь, что выгляжу, как пацанка, но именно этого я и добивалась. Мне ни к чему стороннее внимание. Чем его будет меньше, пока я слаба и бедна, тем лучше.
В итоге в сторону деревни я вышла в районе десяти, не раньше. Темп взяла бодрый, но выдохлась уже часа через два. Всё-таки выносливости этому телу определенно не хватало. Одна радость — я точно шла в нужном направлении!
Как я это поняла? Очень просто! Из хутора на запад шла одна-единственная дорога. Да, старая и едва заметная, без какого-либо покрытия, фактически одно направление, но она была. Более того, на ней отпечатались следы шин той машины, которая меня сюда привезла. За эти дни осадков не было и следы не стерлись, так что я могла не волноваться о том, что умудрюсь заблудиться. Да и где? Степь кругом! Это рядом с хутором ещё осталось некое жуткое подобие леса, пускай и давно мертвого, остальные солончаки были гольной степью.
С одной стороны хорошо — видно далеко, до самого горизонта. С другой — не очень, так и меня могут заметить.
Часе так на третьем, когда я отпахала навскидку километров пятнадцать, земля стала чуть более плодородной, начала появляться привычная глазу трава, а не те колючие тычинки, которые я видела всю дорогу. Ещё километр спустя появился низкорослый кустарник, чуть позже — полноценная березовая роща.