— Верно, — голос Эволюции стал твёрже. — Ты выполнил контракт, Довлатов. Согласно ему, я должна выслушать для начала твою просьбу. И сама решить, захочу ли её исполнить.
— Да-а-а, точно, — тяжело вздыхаю. — У меня есть друг, его зовут Каладрис. На редкость холодный тип, думающий на десять шагов вперёд, с невероятно сильной волей к жизни. Я видел его прошлое через машину Древних. Заглядывал в самые потаённые уголки сознания, используя родовой дар Довлатовых.
Голос дрогнул, стоило мне прикоснуться к чужим воспоминаниям в чертогах моего сознания.
— Уже двести лет Каладриса съедает его же Пустота. Он потерял ту, кого любил сильнее жизни, — сердце в груди сжалось от вновь увиденных воспоминаний. — Леди Серебряная Луна. Так он называл её при жизни. Когда Леди погибла, Каладрис посвятил всего себя исполнению её последнего желания. Запер машину Древних там, где её никто не мог найти, и стал вечным стражем той темницы.
Я рассказал всё как есть. В том бою погибла не только Леди. Повреждённую душу Аталанты Каладрис бережно хранил почти два десятка лет. Найдя для неё подходящее тело, Каладрис помог ей возродиться. Новая Аталанта не помнила своего прошлого. Ей неведомо, сколь велика Пустота, терзающая Охотника изнутри.
— Он отдал Аталанте мир Земля, — мой голос задрожал от осознания некоторых странных поступков Каладриса в далёком прошлом. — Охотник стал её вечным спутником, помогая из тени вернуть утраченную силу. А Силла всё время неосознанно стремилась в Унию. Туда, где ей и место.
Это печально… Всего две цели наделяли жизнь Каладриса хоть каким-то смыслом: помощь Аталанте и охрана Хозяина Цифр. Всё… Когда не стало Аталанты и материков Земли, подсознание Охотника взбунтовалось. Пустота снова начала брать своё.
Повернувшись лицом к костру, я произнёс:
— Я помог Каладрису спрятать механизм Древних там, где никто не сможет его достать, — салютую Двухмерному человечку. — Так я забрал у него одну цель и сразу же подсказал другую. Помочь Аталанте и землянам в борьбе с Олимпом. Предположим, у нас всё получится. Но что дальше? Охотник снова утратит смысл жизни? Что-то мне подсказывает, что Унии и мирам Пограничья не нужен второй Апофис [10]. Я хочу помочь Каладрису…
— Почему? — Эволюция вдруг меня перебила. — Каладрис… Мне знакомо это имя. Охотник в тысячу раз сильнее тебя.
К горлу подкатил ком от нахлынувших воспоминаний. Сила? Что она вообще даёт адепту⁈
— Потому сейчас, став взрослее, я, наконец, смог понять Каладриса, — нашёлся я с ответом. — Меня съедает такая же пустота, как и его… Мне не нужен мир, где нет моей Нереи! Хотя бы один день… Один час… Я бы рассказал, как сильно её люблю и как сильно мне её не хватает. Каладриса съедает та же боль… Это как… Не знаю… Бережно хранимая Пустота в груди, которая тебя постоянно убивает… Но одно лишь прикосновение к ней делает тебя счастливее.