— Ауч! — от телодвижений разболелась голова. — Точно! В меня же стреляли.
Накладываю на себя «диагностику» и тут же замираю, удивлённо хлопая глазами.
— Какого чёрта⁈ — подняв руки, смотрю на цвет ауры, которая их окружает. — Бесцветный или, скорее, молочно-белый?
В прошлой жизни цвет моей ауры был зелёный — то есть цветом эссенции Жизни. Технически она есть во всех живых существах, будь то растение, чудовище или человек. Но только целители могут её использовать для лечения пациентов. У нас, целителей, её вроде как переизбыток относительно нормы, и нам это не вредит. Сейчас, когда я наложил на себя «диагностику», плетение зачерпнуло эссенцию из отпущенного мне срока жизни. Вывод: избытка эссенции больше нет!
— Значит, — наконец мысль созрела, — в этой жизни я не целитель, но по-прежнему могу лечить других людей ценой сокращения срока жизни. Либо восполнить дефицит эссенции Жизни. Благо есть один надёжный способ. Вопрос в том, что за тип одарённости мне выпал в ЭТОЙ жизни?
Не стихийный, не техномантия и не малефецизм. У артефакторов оттенок грязно-серый. У менталистов, борцов за разум, светло-серебристый. Но вот молочный белый мне не попадался даже во время войны с Олимпом. М-да-а-а! А я-то думал, что в те месяцы в полевых госпиталях видел одарённых всех мастей.
[По ходу дела разберусь,] — наконец смотрю на результаты «диагностики». — [Пулю пока рано доставать. У медиков возникнут вопросы, если рана заживёт слишком быстро. В остальном нет ничего, что несло бы угрозу жизни. Скорее всего, у меня теперь родство с двумя стихиями. С Жизнью, и с этим странной молочно-белой нечто.]
Тихо спустившись с кровати, аккуратно отключаю стоящие рядом медицинские приборы. Фе, старьё! На Земле такие кардиомониторы перестали использовать уже давно.
[Местным медикам пока рано знать, что я проснулся.]
Пока слуга спит, стоит разведать обстановку. Где я? Кто я? Каков мой статус?
Тихо выйдя из палаты в коридор больницы, я мельком глянул на информационные плакаты, развешанные на стенах. Темно, вдали горит дежурный свет, но надписи можно разобрать.
— Да вы издеваетесь? — я замер у одного из детских постеров на половину стены, описывающих историю мира Солэнберг. — Сюда тоже пытались пробраться олимпийцы?
Но, согласно хроникам, им здорово надавали по рогам драконы. Все местные земли и водные пространства находятся под их протекторатом. Что интересно, рептилии напрямую в политику стран не лезут. Они местные финансовые магнаты и ведут свою игру.
— Хм-м-м, а материки-то здорово похожи на мир Земли, — смотрю на географическую карту. — Но только их тут побольше.