Стартовая поза у Скарабеевой была очень красивая и необычная для фигурного катания. По крайней мере, такое сегодня девочки не показывали. Опора на правую ногу. Левая нога чуть согнута в колене и лишь зубцом касается льда. Руки лежат на бёдрах… В позе чувствовалось что-то восточное, но что именно? Да, чёрное своевольное платье определённо указывало на связь с востоком.
Зазвучала музыка. Ну конечно! «Болеро» Мориса Равеля! Произведение, ставшее мировой классикой, впервые прозвучавшее в парижской «Гранд-Опере» в 1928 году, во время антрепризы Иды Рубинштейн, легендарной российской танцовщицы и балетмейстера. Произведение, уникальное тем, что Равель в нём сумел передать и горский, баскский колорит, и мавританско-андалузскую роскошь и негу. Да! Ведь в истории Испании, самой католической и традиционной страны в мире, был и мавританский, арабский период истории. И Морис Равель в своём «Болеро» сумел мастерски подчеркнуть это.
Когда зазвучала мелодия, Скарабеева подняла руки вверх, переплела их над головой и сделала медленные томные движения бёдрами, имитируя стиль восточных танцовщиц. Потом плавно опустила руки, развела их в стороны и сделала аллонже с восточным колоритом, продолжая работать бёдрами. Потом исполнила пару пируэтов на месте, и тут же, прямо со стартовой позиции, начала разгоняться на стартовый каскад, к левому короткому борту. Сделав несколько пируэтов с активной работой руками, Наташа встала на левую ногу, сделала мах правой ногой, вытянув её вперёд, развернулась моухоком, встала на внутреннее ребро левого конька, ударила по льду зубцом правого конька и прыгнула тройной флип. Но, к сожалению, он у неё не получился.
Арина видела, что и заход был правильный, и Наташа сделала несколько пируэтов, готовя себя к флипу, как бы набирая силу, и приземление было правильным: докрученное, на правое внутреннее ребро, и выезд предполагался по дуге назад-наружу. Но при приземлении что-то пошло не так, и Скарабеева, проехав считанные сантиметры, соскользнула с ребра и упала на правое бедро, не успев зафиксировать приземление. А это считалось падением с прыжка.
Падение, наверное, получилось очень болезненным, так как Наташа, чертыхнувшись, не сразу, медленно поднялась со льда, сморщилась, начала медленно разгоняться и пошла дальше по программе. Однако было уже очевидно, что все шансы на медаль любого достоинства упущены безвозвратно. Прыгни она сейчас хоть что, судьи никогда, с падением не поставили бы её выше откатавших чисто и всколыхнувших зал Хмельницкой, Соколовской и Малининой.