Получается, за триста лет династии Романовых дело народной грамотности практически не продвинулось?
Для сравнения: в США, Германии, Великобритании, скандинавских странах умели читать и писать более 90 % населения. К 1910 году Европа достигла поголовной грамотности.
Перспективы тоже не радовали. В 1898 году 65 % детей школьного возраста школу не посещали [109] . А значит, большинству из них грамотными не бывать. Да и некогда учиться — работать надо. С какого возраста трудились российские детишки, мы уже знаем.
Тут следует понимать некоторые неочевидные моменты. Что такое грамотность? Это не образование, отнюдь. Грамотным считался человек, умеющий читать и писать. Малограмотным — тот, кто умел только читать. Однако в статистике различие не делалось. Можешь прочесть простой текст, хотя бы по складам — всё, грамотный. Но согласитесь, что умение читать по складам не дает человеку возможности прочесть хоть что-либо, кроме самого простого текста, и выше уровня вывесок он не поднимется.
Имелись и занятные нюансы. Например, мне всегда было любопытно, почему по России грамотных было 25 %, а в Финляндии — 75 %. Тут можно было бы поговорить о какой-то особой культурности именно финского народа — но в реальности все оказалось проще. Обратимся снова к воспоминаниям Адольфа Тайми.
«Отец умел читать и кое-как писать. Мать знала чуть больше. Этим они были обязаны правилам лютеранской церкви, к которой принадлежали. Согласно этим правилам, вступить в брак можно было только после конфирмации. А для того чтобы получить причастие, нужно было знать грамоту. Поэтому отец был принужден в семнадцатилетнем возрасте посещать воскресную школу при кирке, а мать в эти же годы овладела чтением и письмом самоучкой» [110] .
Вряд ли рабочему и домохозяйке так уж сильно нужна была грамота — но иначе не поженят! К сожалению, в православной церкви такого правила не имелось.
К восьми годам мальчик умел читать, кое-как писать, складывать и вычитать — мать научила. Тем не менее он все-таки решил пойти в школу — сам, как толстовский Филипок. Обучение выглядело весьма колоритно (впрочем, такими были тогда почти все начальные школы).
«Наша школа принадлежала приходу финской церкви. Это была трехклассная начальная школа. Все классы, 60–70 мальчиков и девочек, помещались в одной комнате и занимали, соответственно, три ряда парт, между которыми прохаживался учитель. За учение взималось по три рубля в год. Но и эти небольшие деньги не так-то легко скапливала моя мать» [111] .