Кое-где детально прорисованный кусок кладки: до малейшей трещины, до каждого сломанного уголка. На другом наброске часть анфилады, и тут уже не идет речь об окне или виде. Вполне себе обставленное помещение. Силюсь вспомнить подробности, но картинка мелькает и тут же испаряется. Успеваю перенести на бумагу только схематично. Возможно, тем, кто занимался расстановкой очагов дикой магии, пришлось подчистить студентам память. Почти уверен, что всех ребят, как и сейчас, для удобства сначала свезли в одно конкретное место. Зачисткой занимались походя, поэтому остались следы. Поскольку, ну а смысл напрягаться? Студенты все равно одноразовые инструменты. Никто же не планировал пленения Леонида.
Да и, что касается, стеллы, её вижу абсолютно в каждом сознании: либо нечетким пятном, либо напрямую.
Именно об этом прямо говорю Беннингу.
— И если по поводу остальных деталей есть сомнения, то стелла изображена практически в точности, — сообщаю графу.
По поводу открывшихся способностей к изображению вещей, пока не задумываюсь. Есть догадки, что чужое сознание оставляет на мне след. И ладно бы сознание одного единственного художника, например, Леонида. Но за сегодня, почти без перерыва, пришлось обойти целых десять выпускников.
— Хм, — Беннинг старательно разглядывает рисунок. — Сейчас посмотрим.
Граф выходит из-за стола и забирается вглубь большого шкафа с бумагами. Беннинг перекладывает папки, выдвигает ящики и бормочет себе под нос непонятные слова. Достает толстую пыльную папку. Кладет на стол.
— Это то, что мы знаем о замке Совета магов, — говорит граф, перекладывая из стопки в стопку письменные донесения, пока не доходит до акварельного изображения.
У меня перехватывает дыхание. Ясно понимаю, что чувствую цвета чуть ли не кожей. Рисунок старый, но краска как живая.
— Вот смотри, — Беннинг показывает мне внутренний двор довольно большого замка.
Там стоит та самая стела с магом. Развевающиеся одежды и длинные волосы — изображение со спины. Стела сильно напоминает ту, что я видел в каждом чужом сознании. Фрагменты картинок складываются. Абсолютно все выпускники Академии видели конкретный двор. Уверен, если войти внутрь замка, всё встанет на свои места.
— Другие такие скульптуры существуют? — уточняю у Беннинга.
— В том то и дело, что нет. Это у них памятник основателю Совета. И он точно один-единственный. — Граф заботливо разглаживает рисунок. — И нам это изображение досталось сложными путями. Сейчас никто не знает, что есть внутри замка, кроме особо приближенных магов. Да и как замок выглядит, мы тоже не знаем. Известно только, что он белого цвета.