«Отношения» — слишком громкое слово для нас со Стасом, но я решаю не акцентировать на этом. В командировке я много думала о том, что между нами происходит. Так и не разобралась. Совершенно точно я не считаю, что у нас свободные отношения или секс без обязательств. Я таким не занимаюсь. Но в то же время я не могу сказать, что воссоединилась со Стасом, что мы снова вместе, что мы снова пара.
Его измена все еще стоит у меня перед глазами, я не простила Стаса, даже зная подробности случившегося. Понимаю, что он сам сильно пострадал, но ничего не могу с собой поделать. Картина из отеля пять лет назад намертво засела в моей голове, я не могу ее выбросить. И простить Стаса за то, что не сбросил с себя проститутку, тоже не могу. Если бы я тогда не вошла, он довёл бы с ней дело до конца.
От этой мысли внутри все переворачивается, а рана в груди начинает ныть тупой болью. Чуть поворачиваю голову в сторону Стаса и разглядываю его профиль. В командировке я занималась этим каждую ночь, когда Стас засыпал. Рассматривала его и пыталась понять, что чувствую.
Любовь и ненависть одновременно.
Разве такое возможно? Разве может один человек вызывать два этих прямо противоположных чувства? Мне никогда ни с кем не было так хорошо, как со Стасом, и в то же время ни один человек не причинял мне столько боли, сколько он.
— Моя мама дома, — предупреждаю Стаса, когда он паркуется у подъезда.
— Она не знает про меня?
— Знает. Но не знает, что у нас с тобой что-то есть.
«Что-то» — пожалуй, самое подходящее слово для обозначения происходящего между нами.
Некоторое время назад мне пришлось все рассказать родительнице. Не было смысла утаивать, Вероника так окрылена появлением в ее жизни папы, что сразу бы все разболтала. Так что я сама призналась маме, что Стас мой начальник, и что я рассказала ему про дочь.
— Я хочу познакомить Веронику со своими родителями, — неожиданно заявляет Стас, пока мы ждём лифт.
— Эээм, — теряюсь. — Ладно. Когда?
— Может, на выходных? Съездим к ним загород?
— Хорошо, давай. А ты им уже рассказал про нее?
— Да, я сказал, что мы с тобой снова встретились, и что ты родила от меня ребенка.
— И как твои родители отреагировали? — спрашиваю, затаив дыхание.
— Охренели.
Я отлично помню родителей Стаса. У него слишком деловой отец и очень добрая чуткая мать. Светлана Михайловна печёт самые вкусные в мире пироги. Мне нравилось пить с ней чай на кухне и говорить о разном, пока Стас занимался какими-то делами со своим отцом.
И снова мне становится совестно за то, что утаила Веронику…
— Мамочка, папочка, вы приехали! — дочь бросается к нам со всех ног сразу, как только я открываю дверь.