В итоге останавливаюсь на деловом платье. Оно чуть выше колен, с узкой юбкой. Рукава короткие, поэтому сверху надеваю пиджак. Завершаю образ лаковыми лодочками на высокой шпильке. И как раз в этот момент раздается стук в дверь.
— Не люблю быть должной, так что пойду с тобой на так называемое свидание, — бурчу, впуская Стаса в номер. — Хотя я предпочла бы лечь спать.
Войцеховский оглядывает меня с ног до головы и обратно.
— Там минус двадцать, ты с ума сошла так идти?
Замираю с открытым ртом.
— Полина, там холодно, как в Антарктиде. Оденься нормально. Ты только выздоровела.
Продолжаю молча стоять, обескураженно хлопая ресницами.
— Ты не взяла с собой тёплые вещи, что ли?
Сам Стас одет в зимние ботинки, джинсы и свитер, под которым виднеется рубашка. В руках держит пуховик.
— Взяла, но у нас же свидание…
Прикусываю язык. Звучит так, как будто я специально выряжаюсь для Стаса. Но ведь это же не так.
Хотя кого я обманываю!? Это именно так.
— Я очень польщен тем, что ты специально для меня выбрала это сексуальное платье, открывающее твои прекрасные ноги, но оденься, пожалуйста, в тёплые колготки, джинсы, свитер и сапоги.
И снова Войцеховский вгоняет меня в краску своими острыми комментариями. Теперь я чувствую себя ужасно нелепо. Поворачиваюсь к зеркалу и оглядываю свой внешний вид. Ох, ну как я могла так лохануться? Вырядилась, будто иду на свидание с мужчиной своей мечты. Да для Стаса вообще можно не наряжаться.
— Я сейчас переоденусь, — бубню под нос.
Достаю из чемодана тёплые вещи и скрываюсь в ванной, чтобы переодеться. Через двадцать минут мы выходим из гостиницы на мороз.
— В такой холод мог бы и не тащить меня никуда, — я все не могу перестать бурчать.
— Ну уж нет, — смеется. — Ты от меня так просто не отделаешься.
— Это точно.
Когда мы отходим от гостиницы на приличное расстояние, Стас бесцеремонно берет меня за руку и переплетает наши пальцы. Мне хочется возмутиться, но решаю промолчать. Нет желания тратить энергию на ссоры. К тому же его ладонь тепло греет даже сквозь перчатки.
Сначала мы просто гуляем по центру города, разговаривая в основном о Веронике. Стас задаёт много вопросов про то, как мы жили в Париже. Постепенно мое напряжение сходит, я расслабляюсь и веду с ним беседу непринуждённо. Рассказываю какие-то смешные случаи из жизни дочки, показываю ему видео, которые он еще не видел. Стасу все интересно про Веронику.
Я должна признать это: он прекрасный отец.
Где-то в глубине души я испытываю чувство вины перед Стасом за то, что скрыла от него ребенка. Какие бы ни были мои обиды, а я не имела права разлучать отца и дочь. Я хотела отомстить Стасу за измену, а в итоге сделала плохо собственному ребенку. Когда вспоминаю, как она хотела папу, слезы на глаза наворачиваются. А глядя на то, как дочка счастлива сейчас, понимаю: рассказать Стасу про Веронику было самым правильным решением.