Есть вещи, которые не меняются годами: вкус утреннего кофе, горьковатый и бодрящий; привычный маршрут до работы, где каждый поворот отпечатался в подкорке; любимая царапина на паркете в прихожей, похожая на вопросительный знак. Я думала, что мой брак — из той же серии. Надежный, как несущая стена. Проверенный временем. Слегка потертый по углам совместного быта, но от этого только роднее и уютнее.
Я ошиблась.
Та ошибка была похожа на трещину в фундаменте — сначала незаметную, но в итоге способную обрушить всё здание до основания.
Наш особняк в поселке Заречье стоил мне пяти лет непрерывных кредитов, двух выигранных судов с подрядчиками, которые пытались сдать работу раньше, чем высохнет штукатурка, и одного нервного срыва, который я тщательно скрывала от всех, включая мужа. В три часа ночи, посреди стройки, когда пошел второй ливень за неделю и крыша снова потекла, я сидела на корточках в грязи и рыдала от бессилия. А на утро, высушив слезы феном, я пошла в банк выбивать новые кредиты. Но оно того стоило. Белый камень, привезенный из Турции, на солнце отливал теплой слоновой костью. Итальянская плитка во дворе, с затейливым узором, напоминала старинную мозаику. Панорамные окна в пол распахивали дом солнцу и звездам — идеальная картинка для идеальной семьи. Для него. Для дочери. Для меня.
Рома, мой муж, гений архитектурной визуализации, создавал на компьютере миры, в которых люди жили красиво и счастливо. Его рендеры были настолько живыми, что заказчики влюблялись в проекты с первого взгляда. А я, Арина Горчакова, создавала реальность, в которой этот мир у него был. Брала подряды, договаривалась с банками, ругалась с чиновниками и строителями. Моя строительная компания «Горчакова-Девелопмент» росла, портфель заказов пух, а особняк с каждым месяцем становился краше, обрастая деталями, которые я выбирала с любовью.
Я летела домой из Сочи, где закрывала очередной, невероятно сложный объект — апарт-отель на первой линии. Сделала всё на день раньше, тайком отменила важную встречу с инвестором и, счастливая и уставшая, предвкушала долгие выходные. В иллюминаторе самолета проплывали кучевые облака, похожие на сладкую вату, и мне казалось, что вся жизнь — такая же легкая и воздушная. Хотелось завалиться на наш огромный, мягкий, как сугроб, диван, смотреть с Ромой дурацкое шоу и пить чай с мятой, пока Милана, наша пятилетняя егоза, спит наверху, раскинув руки и ноги в разные стороны, как морская звезда.