Мы идем по подземной парковке рука об руку. Рев мотоцикла я не услышала. Он вдруг выныривает из-за колонны и летит прямо на меня…
Я успеваю заметить водителя в черной каске, как Димка дергает меня на себя и отскакивает в сторону. От рывка он не удерживает равновесие, и мы падаем на плитку пола. Я задеваю локтем столб и взвизгиваю от боли, молнией ударившей руку.
– Дорогая, дорогая, ты как? – кричит Димка.
Он лихорадочно осматривает меня, ощупывает, а в глазах такая паника, что я теряюсь.
– А ты как?
Я отодвигаюсь, и чувствую, как все плывет перед глазами, а тошнота мощной волной поднимается из желудка. Димка держится за бедро. Вот он отнимает ладонь, и я вижу брюки, насквозь пропитавшиеся кровью.
– Все в порядке, не волнуйся, – морщится муж, пытается встать, но снова падает.
Раскаяние простреливает мой мозг. Димка пожертвовал собой, чтобы защитить меня, а я, подлая стерва, безжалостно разрушаю его карьеру.
– У тебя кровь, – взвизгиваю я и вскакиваю.
– Пустяки. Хорошо, что ты не пострадала, любимая.
И столько нежности в его голосе, столько любви, что я хватаю его по руку и помогаю встать.
– Рану надо обработать! Немедленно в больницу!
Я едва дышу, пока Димке обрабатывают ногу. А когда врач говорит, что нужно наложить несколько швов, перед глазами темнеет.
«Так нельзя! – сверлит мозги мысль. – Нельзя! Димка пожертвовал своей жизнью ради меня, значит я ему дорога».
Я выскакиваю из перевязочной и звоню Миле.
– Новость, которую я просила распространить, придержи, не звони репортерам.
Из больницы мы выходим обнявшись. Регина крепко держит меня за пояс, а я ее за плечи. На самом деле раны нет, кровь искусственная, взятая мною из реквизита студии, и никакие швы не понадобились. Но за парочку пятитысячных купюр молоденький врач здорово напугал жену.
У нее в ладони звонит телефон.
– Дорогая, ответь.
– Но…
– Ответь, я в порядке!
Я демонстративно опираюсь на стену и стою как гусь, подняв одну ногу. Регина смотрит на меня неуверенно, потом свайпает кнопку вызова.
– Павел Ефимович, вы прямо сейчас хотите обсудить проект? – недовольно спрашивает она.
– Захаров? – я беззвучно шевелю губами, Регина кивает. – Поезжай на работу, я в порядке.
– Но как ты доберешься до дома?
– Писарев меня заберет? Я подожду его здесь.
Но мои слова лишь предлог. Мне непременно нужно остаться одному. В душе бушует настоящий ураган смешанных чувств. Тут и раздражение, и злость, и обида. Как я позволил себя обмануть? Как?
Я будто впервые вижу Регину. С трудом удается удерживать безмятежное выражение лица, чтобы она не догадалась о том, что я все знаю о ее хитрых ходах и ловушках.