Измена.
Я лучше чем она
Я больше не выдержу.
Он снова исчез. Ушел в разгар праздника. Неужели Давиду настолько противно стоять рядом со мной? Я же не виновата. Ни в чем не виновата. Кто знал, что именно так повернется наша жизнь!
Жму вызов, в ответ тишина. Она убивает меня. Вспарывает острыми крючьями бедное измученное сердце.
Давид всегда так делает, когда уезжает к ней. Молча разворачивается и уходит к женщине, с которой спит. К Кристине Завадской. Я знаю как ее зовут, представляете? Я даже знаю где они встречаются.
— Да, – отвечаю на звонок матери.
— Вы с ума сошли? – шипит она в трубку. – Каков концерт устроили. Позор! Что о нас люди подумают. Вся светская тусовка у нас. Немедленно отыщи Давида и возвращайтесь.
Бросаю в ответ невразумительную жалкую смесь слов и отбрасываю телефон как гремучую змею. Слезы жгут веки, раздирает глаза щипучая тушь. Что же ты делаешь, Давид? Что же ты с нами делаешь?
Паркуюсь как попало у шикарного отеля. Бросив машину, спешу внутрь. Боже, как же мешает узкое платье. Вырядилась как кукла в надежде на перемены. Думала муж заметит, что я тоже красива и перестанет пить из меня кровь ведрами. От высоких шпилек болят ноги, в щиколотку врезается ремень из камней. Больно.
Мне больно не только физически, внутри сгораю заживо.
— Дина, Вы куда? – бросается наперерез охранник.
— Вон! – отталкиваю его. – Меня ждут в четыреста пятнадцатом.
Он растерянно отступает, я несусь как стрела. Лифт ждать не хочу. Сбрасываю туфли, перескакивая ступени, бегу на второй этаж. Любую смертную за подобное поведение в таком месте уже вышвырнули на улицу. Но не меня. К несчастью персонала, моя фамилия Барская.
Срываю табличку «не беспокоить» и отщелкиваю ручку. Они дверь не считают нужным запереть. Затаив дыхание ступаю в номер. Темнота. Готова ли я? Приглаживаю волосы, сильно кусаю губы, чтобы в чувство себя привести.
Не сдохнуть бы мне… Только бы не заплакать… Только бы выдержать.
Шаг. Еще. Шаг. Другой.
– Давид. Давид! Давид!!
Голос Завадской все громче. Стонет, визжит имя все громче. Имя моего мужа. Законного вынужденного мужа!
В грудь вбивается горе. Суковатым огромным тараном прошивает тело, наматывая внутренности на твердую безжалостную неотесанную древесину. Хватаюсь за шею, разминаю кожу, чтобы хоть капля воздуха в грудь попала. Бесполезно. Задыхаюсь.
Шаг. Еще шаг.
На огромной шикарной кровати извиваются два тела. Вижу раскинутые ноги, длинные и стройные. Изящные руки обнимают мощную шею Давида. Он нависает над ней, вбивается между ног со всей силы. Спина бугрится мощными мышцами, идеально вылепленное тело механически красиво двигается. Без сбоев, без заминок.