Вика встает на цыпочки, тянется, но не достает. Я подхожу ближе – она почти прижимается ко мне спиной, и я чувствую тепло ее тела. Достаю бежевый плащ, протягиваю. Наши пальцы соприкасаются.
– Спасибо, – она не отстраняется, смотрит прямо в глаза. Слишком долго. – Ты выпил сегодня?
– На корпоративе, – я делаю шаг назад, но движение получается неуверенным. – Отмечали контракт.
– Понятно, – Вика кладет плащ на кровать и поворачивается ко мне. Медленно идет навстречу. – Значит, ты совсем один? И навеселе?
В ее голосе звучит что-то игривое, провокационное. Что-то опасное. Но в то же время… интригующее. Я смотрю на нее – та же форма губ, что у Лены, те же скулы, но черты острее, взгляд смелее.
– Вика, забирай плащ, – говорю я, но голос звучит неубедительно даже для моих ушей. – Мне завтра рано вставать.
Это ложь. Завтра суббота, никуда вставать не надо.
– Не спеши, – она уже совсем близко, ее рука ложится мне на грудь. – Кирилл, ты же знаешь, что ты всегда мне нравился? С того самого дня, когда Лена привела тебя знакомиться с семьей.
Я застываю. Это неожиданно. Неправильно. Но всё выпитое за вечер смягчает углы, размывает границы. Я вижу Лену в чертах ее лица, но это не Лена. Это что-то другое, запретное, будоражащее.
– Вика, – начинаю я, но не знаю, что сказать дальше.
– Лены здесь нет, – она приподнимается на носочках, ее губы почти касаются моих. – Никто не узнает. Это будет только наш секрет.
Секрет. Это слово звучит странно привлекательно. Что-то только наше, никому не доступное. Я смотрю на ее губы, на изгиб шеи, и мысли путаются. Выпивка, ее близость, тепло – все сливается в один пьянящий коктейль.
Я не отстраняюсь, когда она целует меня.
Ее губы мягкие, настойчивые. Руки сами тянутся к ее талии, и я целую ее в ответ. Голова кружится сильнее, но уже по другой причине.
Это неправильно, шепчет что-то в глубине сознания. Но это же всего одна ночь, отвечает другой голос. Один раз. Лена никогда не узнает. Никто не узнает.
Одежда падает на пол – сначала ее платье, потом моя рубашка. Мы падаем на кровать, на нашу с Леной кровать, но я не думаю об этом. Я не думаю вообще ни о чем, кроме прикосновений, дыхания, ритма, который захватывает нас обоих.
Это ничего не значит, говорю я себе. Просто физиология, слабость, случайность. Завтра я проснусь, и все будет как прежде. Просто нужно сохранить это в тайне.
Вика шепчет что-то на ухо, но я не разбираю слов. Все расплывается, сливается в одно горячее пятно ощущений.
А потом я проваливаюсь в темноту.
Я просыпаюсь от солнечного света, бьющего прямо в лицо. Голова раскалывается, во рту пересохло, словно я ел песок. Несколько секунд я не могу сообразить, где нахожусь и почему так плохо себя чувствую.