— Ветер сегодня сильный. Глаза заслезились, — я улыбнулась Егору, изо всех сил стараясь вытравить из голоса дрожь. — Ты как? Хорошо вчера погуляли?
— Все ноги себе исходили, — Елена Сергеевна тоже делала вид, что ничего из ряда вон выходящего не происходит. — Домой добрались уже поздно вечером. После спектакля в кондитерскую меня затащил.
— Разорил бабушку на свои любимые эклеры? — я огляделась. — Если голоден, здесь в здании есть кафе.
— Меня бабушка накормила, — покачал головой Егор. — Мам, а можно статую поближе посмотреть?
— Конечно. Только помнишь же правило? Руками не трогать.
Егор кивнул и пошагал в сторону высившейся в холле головного офиса Дагмарова скульптурной группе.
Я могла на какое-то время бросить наконец притворяться.
— Спасибо, что привезли его.
Елена Сергеевна тоже отбросила всё притворство. Подошла ко мне и дотронулась до ледяного запястья.
— Господи, Оля, расскажи ты мне наконец, что у вас с Кириллом стряслось? Когда ты мне позвонила и попросила Егора сюда привезти…
— С квартиры я съехала. Сегодня утром.
Мои слова заставили свекровь онеметь.
— Кирилл запретил мне видеться с сыном. Поэтому, пожалуйста, не говорите ему, что Егора ко мне завозили. Чёрт его знает, как он на это отреагирует…
— Оля, да как же…
— Я не знаю, Елена Сергеевна, — в груди всё будто ледяной коркой подёрнулось. — Пока не знаю, что делать и как жить дальше. Но как жила раньше, больше не смогу. Мы разъехались, и как объяснить Егору…
Я замолчала, потому что горло скрутило от нового спазма.
— Это всё из-за того… случая?
— Хуже, — выдохнула я. — На новогодние праздники история повторилась.
Я заглянула в глаза свекрови, и от одного только вида поселившейся в них нестерпимой боли мне сделалось во сто крат хуже. Хотя казалось, куда уж хуже-то…
— Господи…
— Вы ведь предупреждали, — шепнула я. — А я всё надеялась… не знаю, на что я надеялась. Всё тянула, потому что терять Егора… это…
— А я-то, старая дура, всё думала, что он образумится, — Елена Сергеевна окинула взглядом громадный холл с обширной стойкой ресепшена, пунктом охраны, проходом к служебным лифтам и зоной для отдыха. — Думала, вон каким же серьёзным проектом занялся. Уж сколько он мне про него хвалился. Ну, думаю, значит, всё у него ладится. И в личном плане наладится. Бросит за юбками бегать, повзрослеет же наконец…
Я прижала палец к нижнему веку, перехватывая беглянку-слезу. В голосе несчастной матери было столько искренней боли, что мне делалось всё сильнее не по себе.
— Хорошо, что отец его до такого не дожил. Воспитали сыночка…
Я в тысячный раз порадовалась тому, что ещё не окончательно утратила ощущение реальности и не пересказала ей нашу с Кириллом последнюю ссору. Свекровь и сейчас выглядела так, будто ей вот-вот понадобятся сердечные капли…