— Я всё видел, — в голосе мужа прорезались нетерпение и раздражение.
Очевидно, я реагировала не так, как он ожидал. Думал, брошусь оправдываться. Пресмыкаться. Потому что снова начнёт меня стращать «воспитательными» мерами.
Но я, кажется, слишком устала держать постоянную оборону. Может, сама и дивилась собственному спокойствию, но порой так бывает. Апатия на то и апатия. В какой-то момент все эмоции отключаются, действуешь едва ли не на автопилоте.
— А что ты видел? — я стащила с ноги второй сапог и поставила их на сушилку, чтобы обсохли от стаявшего снега.
— Видел, как ты из чьего-то авто выходила! — рявкнул супруг. — Пусть фонарь под подъездом и не горит, но машину не разглядеть было сложно. Такая громадина!
— Завидуешь? — хмыкнула я, одёрнув свитер и подхватив сумку.
Но муж не дал мне пройти в свою спальню.
— Нет, Ольга, никуда ты сейчас не пойдёшь. И я не позволю тебе вести себя так, будто ты с пустым местом общаешься!
— Ага, — я скопировала его позу, сложив на груди руки. — То есть тебе, выходит, со мной можно общаться так, будто ты говоришь с пустым местом. Тебе — можно. Мне — нельзя. И это притом, что ты сам выдумал подобную формулировку. Я общаюсь с тобой совершенно нормально. Это ты привык к особому отношению, когда я каждое твоё слово ловлю. Вот тебе и непривычно.
Кирилл смотрел на меня во все глаза. Как будто не узнавал. Как будто вместо меня столкнулся с какой-то совершенно незнакомой ему женщиной. Таким растерянным я его, кажется, ещё никогда в жизни не видела.
— Оля, я тебя не узнаю, — пробормотал он, подтверждая мои мысли. — Что вообще с тобой происходит?
— А так бывает, Кирилл, — вздохнула я, осознавая, что отказ ото всех ожиданий как-то незаметно освободил меня от повышенной тревоги за будущее.
Прямо здесь и сейчас, разговаривая с мужем, я осознавала, что на некоторые ситуации просто не могу повлиять. Что нет никакого смысла цепляться за них или пытаться их контролировать.
И это дарило свободу, пусть и частичную, зато позволявшую не чувствовать себя беспомощной жертвой.
Будь что будет.
А вот подстраиваться под того, кто плевать на меня хотел, я больше не собираюсь.
— Бывает? Как бывает?
— А вот так. Если сильно на кого-нибудь надавить, он либо согнётся, либо сломается.
На лице мужа появилась гримаса искреннего отвращения:
— Вот как? Так ты мне тогда расскажи, под кого же это ты так прогнулась, что он тебя теперь домой после работы катает?
Глава 49
Слова Кирилла зазвенели в ушах звонкой пощёчиной.
— Про… прогнулась?..
Кирилл приподнял брови, будто всерьёз удивился моей реакции на его оскорбление.