— Ну, не только твои. Потом и мои. Ты же на меня орать будешь! — заявил сын, не отрывая взгляда от экрана телефона, на котором были загружена какая-то игра-стрелялка.
— А во сколько ты узнал, что кроссовки порваны?
— Не понял.
— Все очень просто. Во сколько часов ты понял, что кроссовки порваны?
— Эм… После… После… — отвлекся на игрушку. — Черт! Вот читер, а!
— Кирилл, отложи телефон, пожалуйста…
— Не могу. Это онлайн. Ма… Щас… Да емое, ма-а-а-ама! — заорал недовольно, когда я накрыла ладонью экран и дернула телефон на себя.
Просто меня все достало. Я устала. Капитально… Не высыпалась всю последнюю неделю, пока младшие близнецы болели.
Муж постоянно задерживается. В последнее время его вообще дома практически не бывает! Поест, умоется и сразу спать, ни к чему не прикасается в этом доме, отмахивается от разговоров. Я так устала…
Еще и сын старший нервы мне мотает без конца!
— Я продул, ма! У меня акк продвинутый, а ты… мне статистику испортила! Я сейчас в турнирной таблице скачусь.
— Иди и найди себе кроссы.
— ГДЕ?! Украду я их, что ли?
— Возьми те, в которых ты всегда гуляешь, вымой их и будет тебе сменка.
— Мы, ну ты что… Они же дворовые. Убитые. Стремно в таких идти… — скривился сын.
— Значит, стремно? А вовремя сказать, что кроссы у тебя порвались? Тоже стремно?
— Я просто забыл, че ты душнишь?
— Тон смени.
Хлопнула входная дверь.
Клацнул замок, забренчали ключи.
Муж вернулся.
Вадим.
Наконец-то!
Я поспешила мужу навстречу, готовая переложить на его отцовские плечи разговор с сыном-подростком, который в последнее время совсем от рук отбился. Как бы я ни ругала Кирилла, как бы ни взывала к совести, к внимательности… Все было бесполезно! Впустую! Просто…
Крик отчаяния в никуда!
Вадим в последнее время вел себя так, словно вопросы семейного воспитания его никак не касаются, пора это исправить.
Хватит перекладывать все на меня.
— Отец пришел. Сейчас он тебе объяснит… За кроссы! И за то, что следует бережно относиться к вещам и имуществу! — бросила я сыну через плечо, будучи уверенной, что разговор состоится.
— Или нет, — хмыкает мне в спину старший. — У него своих проблем — гора.
Что за намеки? Не понимаю. Или это не намек? Но у меня внутри шевельнулось какое-то подозрение, можно даже сказать, предчувствие нехорошее.
Словно я уже ощутила шестым чувством, что этот вечер точно пройдет не по плану.
Я поспешила навстречу мужу, предварительно высадив двух близнецов в манеж, иначе они бы залезли всюду.
— Вадим! — наконец-то.
Муж странно взглянул на меня и скривился.
— Хотя бы один гребаный раз, — вздыхает он, замерев на пороге гостиной и трясет головой.