Только всё меняется слишком быстро. Непонимание на её лице сменяется чистой злостью. Девушка заглядывает мне за плечо, и я понимаю, что она смотрит на телефон.
– Ты с ним говоришь? Да?! – она взвизгивает, а в коляске начинает плакать Руслан. – Пусть скажет, что мы давно вместе. Пусть он…
Глаза у неё пустые.
Безумные.
Ира бросается ко мне, сжимая мои плечи.
В очередной раз стремительно меняет своё поведение. Только, кажется, в этот раз маска слетает окончательно. Открывая все странности девушки.
Я отталкиваю Иру, стараюсь отодвинуть её подальше от коляски и телефона. Но девушка как с цепи сорвалась. Тянется, царапает меня ногтями. От столкновения на нас обеих проливается кофе, обжигая руки.
От нового грубого толчка я едва не лечу на асфальт. Меня окутывает ледяным страхом. Он цепляется когтями за меня, раздирает на кусочки. Плач Руслана бьет по сердцу.
Я теряюсь, не зная, как реагировать. Что это ненормальная может ещё придумать? Будто в замедленной съемке слежу, как её ладонь летит прямо в мое лицо. Уворачиваюсь, жду нового удара. Но вместо этого на всю улицу звучит её визг.
– Пустите! – мужчина в черной форме, сжимает руки девушки. – Я не… Мирон! Мирон, скажи им!
Я оборачиваюсь, замечая Шварца в начале дорожки. Тот спешит к нам, едва не переходя на бег. Они знакомы? Мужчина… Точно, они ведь работали вместе.
Или не только работали?
– Уведи её, — распоряжается, останавливаясь рядом со мной. – За пределы комплекса и сразу в черный список.
– Мирон, ты серьезно? Да это она напала на меня…
– Мы на «ты» не переходили. Тая, ты в порядке?
Я машинально киваю, не в силах переварить происходящее. Апатично наблюдаю за тем, как охранник уводит вырывающуюся Иру. Только когда её крики стихают, начинаю дышать спокойнее.
Я тут же бросаюсь к коляске, покачивая Руслана. Когда это не помогает, то достаю сына. Крепко прижимаю к себе, нашептывая, как сильно я его люблю. Вытираю слезки, целую.
Говорю и говорю, но собственный голос слышу сквозь толщу воды. Всё не отойду от произошедшего. Я в жизни не могла подумать, что кто-то может напасть на меня.
В темной подворотне? Да, я по вечерам не ходила одна.
Какой-то наркоман, насильник? Их полно, никто не застрахован.
Но не любовница моего мужа посреди белого дня.
– Тая, — Мирон повторно зовет меня. – Она тебе что-то сделала? Давай положим Руслана в коляску.
– Нет! Нет, я не…
– Ты вся дрожишь, а у тебя ребёнок на руках.
– Да, точно.
Я в какой-то прострации. Говорю обрывками, думаю так же. Едва справляюсь с тем, чтобы уложить притихшего сына в коляску. Не могу отпустить. Будто…