Его слова заставляют меня надеяться на лучшее. Потому что, если есть хоть один человек, который видит её настоящую — ту, что прячется за болью и страхом, значит, не всё потеряно.
Я соглашаюсь с каждым его словом и безумно благодарна Жене, что он не бросил её, а почувствовал и понял.
Даже я — её подруга не почувствовала её боли, находясь рядом. А он смог!
— Мы все не без изъяна, — повторяю себе эти слова, думая о себе и об Эдуарде, собираясь на этот ужин…
Вечер прошёл удивительно уютно и приятно.
Мы говорили с Эдом обо всём и ни о чём. Мы не торопились никуда, даже напротив, хотели оттянуть миг прощания.
Мы не говорили о нас словами, но глаза говорили за нас.
Прощаясь, Эд несмело, как когда-то давно-давно в период ухаживаний, поцеловал мою руку.
Он наблюдал за моей реакцией, а я чувствовала, как краснею.
После того ужина Эд звонит и пишет теперь каждый день.
Но кроме этого, ещё огромные букеты, подарки, сообщения со смайлами, шутками. Как будто между нами не было этих двадцати лет брака, троих детей и… той самой несостоявшейся измены. Словно мы вернулись в наш период красивых и романтичных ухаживаний.
Он невольно возвращает нас в те годы, когда мы были по-настоящему счастливы. Но тогда мы были молоды, беспечны, а теперь за плечами — груз забот, морщин, невысказанных обид.
Прежде чем уйти мой муж протягивает мне конверт.
— Что это?
— Это путёвка в санаторий. Для тебя одной, Наташа.
— Зачем?
— Чтобы сменить обстановку.
— Но впереди столько событий, как я уеду?
— Спокойно. Десять дней невелик срок. Без тебя тоже всё будет работать как часы. Ты это ещё не поняла? Смена обстановки тебе очень нужна! Не переживай за других. О себе подумай. Майя, а она с тобой или с репетиторами всё равно всё сдаст. Ромка всех победит. Ну а, даже если и проиграет наш ребёнок соревнования какие-то, и что в этом страшного?
Пока я думаю о том, что он говорит, Эд бесшумно подходит ко мне и прижимает меня к себе.
— Наташка, я так скучаю по тебе…
Замираю. Не дышу. Наслаждаюсь лаской.
— Люблю тебя, — шепчет мне на ухо. — Люблю, как любил тогда, двадцать лет назад. А сейчас, кажется, даже больше, сильнее, крепче.
Выдыхаю тяжело, и Эд это воспринимает как моё возмущение.
А я, напротив, пытаюсь насытиться его объятьями. Я тоже по нему скучаю. Как по мужу, как по любовнику, как просто по тому человеку, который всегда был рядом последние двадцать лет.
— Съезди, Наташ, отдохни, выдохни и отпусти… К свадьбе всё готово. Лёшка и Ксюха дальше сами справятся. Повторяю: десять дней — это немного и мир не рухнет в бездну. Дети будут на мне, — бросает мне последние слова, разворачивается и уходит.